Баденский домовой

Жил в го­роде Ба­дене пор­тной, ко­торый, по­лучив от за­каз­чи­ка ма­терию, всег­да ста­рал­ся вык­ро­ить из нее ку­сок в свою поль­зу и ско­рее го­тов был обу­зить шта­ны или сюр­тук, чем сшить с за­пасом, так что его из­де­лия вы­ходи­ли до­воль­но кур­гу­зыми. Но вот с не­кото­рых пор он стал за­мечать, что ута­ен­ные об­резки са­ми со­бой умень­ша­ют­ся. Уж как он тру­дил­ся, что­бы вы­гадать лиш­ний ар­шин сук­на при рас­крой­ке вы­ход­но­го сюр­ту­ка для од­но­го кресть­яни­на, а на­ут­ро глядь — от не­го ос­тался лос­ку­ток, ко­торый не го­дит­ся ни ту­да ни сю­да. А пор­тной-то со­бирал­ся сшить из не­го жи­лет­ку для со­седа. По­нача­лу пор­тной по­думал, что ошиб­ся в крой­ке, но ис­то­рия пов­то­рилась, и это по­каза­лось ему стран­ным. Он дол­го ло­мал се­бе го­лову, кто же это та­кой стро­ит ему ка­вер­зы. И на­конец при­думал: он рас­тя­нул на сво­ем ра­бочем сто­ле ар­шин тон­ко­го сук­на, сбе­режен­но­го от но­вого сюр­ту­ка свя­щен­ни­ка, прик­ре­пил его че­тырь­мя гвоз­дя­ми и спо­кой­но лег спать.

Ут­ром пор­тной ос­мотрел ос­та­ток сук­на и убе­дил­ся, что тот в са­мом де­ле стал мень­ше, но — чу­деса, да и толь­ко — на сто­ле бы­ло уже не че­тыре, а во­семь ды­рочек от гвоз­дей. Зна­чит ночью кто-то уко­ротил лос­кут и сно­ва тща­тель­но прик­ре­пил его гвоз­дя­ми. Вот толь­ко кто же это мог сде­лать, и как он заб­рался в мас­тер­скую? Ведь единс­твен­ное ок­но мас­тер­ской за­реше­чено, а дверь бы­ла за­пер­та. Так хит­ро­ум­ный пор­тной ока­зал­ся пе­ред но­вой за­гад­кой.

Од­на­ко пор­тной был ма­лый не про­мах и на­шел-та­ки вы­ход из по­ложе­ния. Сле­ду­ющий раз, ког­да ему уда­лось слов­чить и раз­жить­ся из­рядным кус­ком ма­терии от шта­нов бур­го­мис­тра, он не стал от­кла­дывать де­ло до ут­ра, а пря­мо в тот же день при­нял­ся шить без­ру­кав­ку для сы­ниш­ки по­нома­ря; к ве­черу ра­бота бы­ла го­това, что­бы сдать ее за­каз­чи­ку. Так он ис­хитрил­ся, что­бы не по­нес­ти ущер­ба.

Од­на­ко, ес­ли взять это за пра­вило, так, по­жалуй, и умо­рить се­бя не­дол­го. А иной раз у пор­тно­го бы­вала та­кая за­пар­ка с ра­ботой, что вся­кую ме­лочь по­нево­ле при­ходи­лось от­кла­дывать на по­том. И вот лос­кутки сно­ва ста­ли за­гадоч­ным об­ра­зом умень­шать­ся; хо­тя пор­тной их и к сто­лу при­бивал, и в шкаф за­пирал — ни­чего не по­мога­ло. Тут бы­ло что-то не­чис­то. И пор­тной ре­шил один раз за­сесть на ночь в за­саду и выс­ле­дить во­риш­ку, тем бо­лее, что для это­го был под­хо­дящий по­вод: бо­гатый по­мещик за­казал ему сшить сюр­тук, и пор­тной от­хва­тил от его ма­тери­ала та­кой кус, что дол­жно бы­ло хва­тить на шта­ны для сель­ско­го учи­теля.

За­дума­но — сде­лано! Во­ору­жив­шись ду­бин­кой, храб­рый пор­тняж­ка лег в кро­вать и прит­во­рил­ся спя­щим, что­бы не спуг­нуть та­инс­твен­но­го по­сети­теля, од­на­ко вско­ре ус­нул, как су­рок. А на­ут­ро уви­дел, что пла­кали учи­тель­ские шта­ны — от за­меча­тель­но­го от­ре­за ос­та­лась толь­ко по­лови­на, и пор­тной опять в ду­раках. Он злил­ся, прок­ли­нал сон, во­ра и сук­но. Но к обе­ду ус­по­ко­ил­ся. Охот­ник при­нес ему ма­тери­ал на плащ. Ма­тери­ала бы­ло так мно­го, что из не­го зап­росто мож­но бы­ло вы­гадать на шта­ны. С приб­ли­жени­ем ве­чера пор­тной все боль­ше бес­по­ко­ил­ся, по­тому что сшить плащ и шта­ны до нас­тупле­ния су­мерек бы­ло не­воз­можно.

Бед­ня­ге ни­чего боль­ше не ос­та­лось, как за­сесть ночью в за­саду, и он твер­до ре­шил, что на этот раз уж не ус­нет. Так и слу­чилось: ведь нас­то­ящий пор­тной мо­жет сде­лать все, что он всерь­ез за­хочет.

Сна­чала, как он ни прис­лу­шивал­ся, все бы­ло ти­хо, лос­кут спо­кой­но ле­жал на сто­ле. Но ког­да ча­сы про­били пол­ночь, тут-то и на­чалось. Лос­кут на сто­ле вдруг за­дер­гался, и ря­дом с ним пор­тной уви­дел ма­лень­ко­го го­лень­ко­го че­ловеч­ка, ко­торый сно­вал вок­руг с боль­ши­ми нож­ни­цами и кро­ил так ли­хо, что лю­бо-до­рого пос­мотреть. Пор­тной за­та­ил­ся в сво­ем угол­ке и от­ту­да бес­по­мощ­но наб­лю­дал, как че­лове­чек спо­кой­но снял мер­ку, скро­ил шта­ны, по­том вдел нит­ку в игол­ку и, как зап­рав­ский пор­тной, при­нял­ся шить. Ра­бота у мо­лод­чи­ка спо­рилась, и, ког­да ча­сы про­били час но­чи, он вско­чил, со сме­хом по­казал бед­ня­ге пор­тно­му длин­ный нос и ис­чез вмес­те с шта­нами, не до­жида­ясь, ког­да наш храб­рец оп­ра­вит­ся от ис­пу­га.

Тут уж пор­тной выс­ко­чил из ук­ры­тия и бро­сил­ся к сто­лу. Он по­думал, что, на­вер­но, зас­нул и ви­дел все это во сне, но ос­та­ток сук­на сно­ва умень­шил­ся, и же­лан­ные шта­ны для учи­теля так и ос­та­лись меч­той.
Эта ис­то­рия так по­дей­ство­вала на пор­тно­го, что с этой но­чи он пе­рес­тал отс­три­гать се­бе ку­соч­ки от чу­жого сук­на, а кро­ил чес­тно и доб­ро­совес­тно. Ма­лень­кий во­риш­ка боль­ше ни­ког­да не по­казы­вал­ся в мас­тер­ской, де­ла у мас­те­ра пош­ли в го­ру, и он на­жил се­бе сос­то­яние чес­тным тру­дом.