Дьявол и оружейница

В на­чале шес­тнад­ца­того ве­ка на Ору­жей­ной ули­це, где про­жива­ли все мас­те­ра, из­го­тов­лявшие лу­ки и стре­лы, за­нимал­ся сво­им ре­мес­лом ору­жей­ник Кас­пар Пер­га­уэр. Де­ло ла­дилось, ра­бота спо­рилась, вы­руч­ка сог­ре­вала сер­дце и жить бы ему не ту­жить. Че­му удив­лять­ся, что вско­ре он на­жил сос­то­яние, о ко­тором мог толь­ко меч­тать. Доб­ро­душ­ный, жиз­не­радос­тный, го­товый прий­ти на по­мощь со­седу, он поль­зо­вал­ся ува­жени­ем ок­ру­жа­ющих, и все бы­ло бы в пол­ном по­ряд­ке, ес­ли бы не его же­нуш­ка!

Ур­су­ла, не­вес­та Кас­па­ра, в ту по­ру, ког­да он в нее влю­бил­ся, бы­ла кра­сивой де­вуш­кой, бе­реж­ли­вой, до­мови­той, и мас­тер счи­тал, что ему при­вали­ло счастье. Прав­да, уже тог­да она бы­ла ос­тра на язык и за сло­вом в кар­ман не лез­ла, но от это­го мень­ше нра­вить­ся ему не ста­ла. Прой­дет вре­мя и все об­ра­зу­ет­ся, ду­мал он; ста­нет стар­ше и по­ум­не­ет. Ну, ввер­нет она один раз сло­веч­ко, ко­му от это­го пло­хо! По­это­му он про­пус­тил ми­мо ушей пре­дос­те­реже­ния при­яте­лей, соч­тя их доб­рые на­мере­ния за­вистью, и же­нил­ся на Ур­су­ле.

Но все пош­ло сов­сем не так, как ему хо­телось. То, что у мо­лодень­кой де­вуш­ки мог­ло сой­ти за озорс­тво, у зре­лой жен­щи­ны выг­ля­дело да­леко не бе­зобид­но. Шли го­ды, а Ур­су­ла все рас­пуска­ла и рас­пуска­ла язык. В кон­це кон­цов де­ло заш­ло слиш­ком да­леко: она, ка­залось, за­далась целью прев­ра­тить жизнь му­жа в ад.

Ур­су­ла злобс­тво­вала с са­мого ут­ра, ед­ва от­крыв гла­за, и кон­ча­ла поз­дно ве­чером, ког­да он, жа­лея мас­те­ра, зах­ло­пывал ей рот. Не по­мога­ло и то, что Кас­пар мол­ча тер­пел все ее из­девки: она не уни­малась. Наш ору­жей­ник уже не ра­довал­ся жиз­ни. Преж­де за ра­ботой он пел и нас­висты­вал, а те­перь мол­ча сло­нял­ся по ули­цам и ли­цо у не­го бы­ло, как у че­лове­ка, ко­торо­го приг­ла­сили на собс­твен­ные по­хоро­ны. Ско­ро о его до­ме пош­ла та­кая дур­ная сла­ва, что ни под­мастерья, ни слу­жан­ки уже не же­лали на­нимать­ся на ра­боту к ору­жей­ни­ку.

Од­нажды ве­чером, ког­да ору­жей­ни­ца в ко­торый раз осо­бен­но рь­яно взя­лась за не­го, мас­тер, не ска­зав ни сло­ва, хлоп­нул дверью и стал, не раз­би­рая до­роги, бро­дить по ули­цам, по­ка не об­на­ружил, что ока­зал­ся на клад­би­ще свя­того Пет­ра. Он обес­си­лен­но об­ло­котил­ся на ка­кой-то над­гроб­ный ка­мень и взды­хал так, что да­же по­кой­ни­кам бы­ло впо­ру пе­ревер­нуть­ся в мо­гилах. «Я не мо­гу боль­ше так жить, се­товал он. Это ад­ские му­ки! Хоть бы не­бо сжа­лилось на­до мной, но ему до ме­ня нет де­ла. При­ходит­ся, хо­чешь не хо­чешь, звать не по­мощь дь­яво­ла!»

Ед­ва про­из­нес он эти сло­ва, как ус­лы­шал по­зади се­бя гром­кий, прон­зи­тель­ный смех. У ору­жей­ни­ка му­раш­ки по спи­не за­бега­ли. Он обер­нулся. Лу­на как раз, выг­ля­нув из-за об­ла­ка, об­ли­ла тус­клым све­том клад­би­ще, и в этом тус­клом све­те пе­ред пе­рет­ру­сив­шем мас­те­ром воз­никла зло­вещая фи­гура.

— А вот и я, дру­жище! — прох­ри­пело стра­шило. — Че­го те­бе от ме­ня на­до?

Бед­ня­га ору­жей­ник по­белел как по­лот­но, ли­шил­ся да­ра ре­чи и за­махал на не­го ру­ками.

— Лад­но, лад­но я все знаю, — про­дол­жал дь­явол ме­тодич­ным го­лосом. — Ты, вер­но, же­ла­ешь, что­бы я на­учил твою же­ну хо­рошим ма­нерам, прев­ра­тил кро­вожад­но­го вол­ка в крот­ко­го яг­ненка? Раз­ве не так?

— Так, так, ес­ли ты толь­ко мо­жешь! — вздох­нул Пер­га­уэр, ко­торый уже нем­но­го при­шел в се­бя.

— На­учу, на­учу, не пе­чаль­ся, — с са­модо­воль­ным ви­дом от­ве­тил дь­явол. — Наш брат все мо­жет, при­ятель, мы уме­ем ми­гом об­тя­пать лю­бое за­путан­ное и муд­ре­ное дель­це. Смеш­но, что­бы я не спра­вил­ся с та­кой ведь­мой-ба­бой. Да­вай зак­лю­чим до­говор. В три дня я ук­ро­щу твою же­ну, пос­ле че­го ты счас­тли­во про­живешь с ней всю жизнь. За это я при­ду к те­бе в твой смер­тный час и за­беру твою ду­шу. Ес­ли мне не удас­тся — прав­да, ты на это не на­дей­ся — сде­лать ее за три дня ти­хой и крот­кой как го­луби­ца, то мо­жешь обоз­вать ме­ня са­мым глу­пым чер­том из тех, что хо­дили по зем­ле. До­говор в этом слу­чае те­ря­ет си­лу, твоя ду­ша, ко­неч­но, мне не дос­та­нет­ся, по­тому что ря­дом с та­кой же­ной ты ис­ку­пишь свои гре­хи уже при жиз­ни.

Ору­жей­ник очень бо­ял­ся зак­лю­чать до­говор с дь­яво­лом, но бед­ня­га по­думал, что по срав­не­нию с ад­ской жизнью ря­дом с Ур­су­лой жизнь прок­ля­того на­веки не так уж страш­на. Итак, он ска­зал «сог­ла­сен», и дь­явол ис­чез, как сквозь зем­лю про­валил­ся.

На сле­ду­ющий день дь­явол в об­личьи Пер­га­уэра по­яви­лась в до­ме на Ору­жей­ной ули­це, что­бы на­чать ук­ро­щение нас­тырной да­мы. Сна­чала он ре­шил поп­ро­бовать пе­ревос­пи­тать ее доб­ром, по­тому как знал, что нет на бе­лом све­те че­лове­ка, ко­торый не соб­лазнил­ся бы за­ман­чи­выми, ль­сти­выми бе­сов­ски­ми уго­вора­ми. Кро­ме то­го, наш черт был о се­бе до­воль­но вы­соко­го мне­ния и счи­тал се­бя бес­ша­баш­ным, не­от­ра­зимым пар­нем. Итак, он по­дошел к спя­щей жен­щи­не и дру­жес­ки по­цело­вал ее.

Ур­су­ла от­кры­ла гла­за, уви­дела сво­его мни­мого му­жа, взви­лась, слов­но ее уку­сила га­дюка, и учи­нила ему скан­дал. Обоз­ва­ла злов­редным на­руши­телем по­коя, ко­торый с са­мой ут­ренней за­ри от­равля­ет ей жизнь. И пош­ло и по­еха­ло. Весь день ору­жей­ни­ца мо­лола язы­ком быс­трее мель­нич­но­го ко­леса. Бед­ня­га дь­явол и сло­ва вы­мол­вить не смог.

Но имен­но из-за это­го ору­жей­ни­ца прос­то взбе­силась. Ведь са­мое рас­прек­расное в спо­ре — это ког­да дру­гой спор­щик пла­тит те­бе той же мо­нетой. Этот ту­пица, эта тряп­ка и рот от­крыть не мо­жет. На оза­дачен­но­го чер­та по­сыпа­лись уда­ры и тыч­ки. Да­же на ули­це бы­ли слыш­ны гром­кие шлеп­ки, от­че­го у со­вер­шенно обал­девше­го дь­яво­ла боль­ше все­го пос­тра­дали ще­ки, ведь ору­жей­ни­ца це­лила имен­но в них. Пер­вый день про­шел, но дь­явол не до­бил­ся ус­пе­ха, раз­ве что мог пох­вастать­ся си­няка­ми и шиш­ка­ми.

Так прос­то с этой ба­бой не сов­ла­дать, ска­зал се­бе дь­явол и ре­шил на сле­ду­ющий день уго­ворить ору­жей­ни­цу по-хо­роше­му. Ведь дь­явол уме­ет раз­гла­голь­ство­вать хит­ро и убе­дитель­но, как ни один че­ловек на бе­лом све­те. Итак, на сле­ду­ющий день дь­явол по­вел се­бя по-дру­гому. И в са­мом де­ле, до обе­да он вро­де бы до­бил­ся ус­пе­ха. Ур­су­ла слу­шала его спо­кой­но, и дь­явол пос­чи­тал се­бя пря­мо-та­ки муд­ре­цом. Она ви­дит, что не пра­ва, ска­зал он се­бе, те­перь мне на­до чуть-чуть под­на­жать — и ду­ша ору­жей­ни­ка при­над­ле­жит мне!

Итак, прек­расные фра­зы все сы­пались и сы­пались, и дь­явол не по­думал за­мол­чать да­же во вре­мя обе­да. Он объ­яс­нял Ур­су­ле, как не­дос­той­но че­лове­ка, как ужас­но об­ра­щение, ко­торое он ежед­невно и еже­час­но дол­жен тер­петь.

Та под­жа­ла гу­бы, и дь­явол счел, что она с ним сог­ласна. Он уже раз­дулся бы­ло от гор­дости, но не ко вре­мени, по­тому что Ур­су­ла не­ожи­дан­но сно­ва от­кры­ла рот и за­вопи­ла с та­кой зло­бой, что зат­ряслись сте­ны, а дь­явол вздрог­нул.

— Ть­фу, про­пасть! Раз­ра­зи те­бя гром! По­луду­рок нес­час­тный! Жа­ба на­дутая! Ре­шил ме­ня хо­рошим ма­нерам учить? Я те­бе не ре­бенок! По­лучи, до­рогой нас­тавник!

И она нах­ло­бучи­ла на чер­та гор­шок с су­пом, ко­торый сто­ял на сто­ле. Приш­лось ош­па­рен­но­му дь­яво­лу уле­петы­вать — ина­че ему в го­лову по­лете­ли бы в при­дачу и жар­кое, и кар­тошка. Чуть по­годя, соб­равшись с мыс­ля­ми, он роб­ко про­сунул в дверь го­лову, но ору­жей­ни­ца все еще буй­ство­вала и мощ­ным пин­ком выш­вырну­ла его из до­ма.

— Кля­нусь пре­ис­подней, да что ж это та­кое, — со злостью вы­ругал­ся про се­бя дь­явол, с ко­торым так не­уч­ти­во обош­лись. — Не­уже­ли с этой ведь­мой, этой оди­чав­шей ба­бой и сам дь­явол не сла­дит? Ни­чего се­бе! Зав­тра я ей по­кажу, по­чем фунт ли­ха. Пос­мотрим, най­ду ли я на эту свар­ли­вую га­дину уп­ра­ву. Она у ме­ня по­лучит! Пог­ля­дим, по­винит­ся она или нет, ког­да проз­ре­ет и уви­дит, что име­ет де­ло с са­мим чер­том.

На тре­тий день он стал пе­ред ору­жей­ни­цей в по­зу и на­пус­тился на нее преж­де, чем она ус­пе­ла от­крыть рот:

— Глу­пая жен­щи­на, — я нап­расно ста­рал­ся по-хо­роше­му об­ра­зумить те­бя, — ты свар­ли­вая, злая, мер­зкая ба­ба. Мое тер­пе­ние лоп­ну­ло. Не­мед­ленно пе­рес­тань ду­рить. Не то пе­няй на се­бя.

Вот тут-то и на­чал­ся скан­дал.

— Что?! — за­вопи­ла она, свер­кая гла­зами. — Ты, ту­пая тварь, уг­ро­жа­ешь мне и еще ме­лешь язы­ком про тер­пе­ние! Сей­час ты по­чувс­тву­ешь на собс­твен­ной шку­ре, что с ме­ня до­воль­но.

И она на­кину­лась на дь­яво­ла и ста­ла лу­пить его — да так, что у не­го в го­лове по­мути­лось, и он, что­бы от­бить­ся не при­думал ни­чего луч­ше­го, как при­нять свое под­линное дь­яволь­ское об­личье.

Ур­су­ла на мгно­венье опе­шила, но по­том сно­ва на­кину­лась на не­го, схва­тила за ро­га и ста­ла во­зить взад и впе­ред с та­кой си­лой, что один рог об­ло­мил­ся и ос­тался у нее в ру­ках. Влас­те­лин ада при­шел в ярость и от­сту­пил­ся. Рас­простра­няя ад­скую сер­ную вонь, он взре­вел и выс­ко­чил сквозь дверь на ули­цу. Ору­жей­ни­ца, тор­жес­твуя, швыр­ну­ла ему вдо­гон­ку ос­тавший­ся у нее в ру­ке об­ло­мок ро­га и по­жела­ла здравс­тво­вать.

Вот так Кас­пар Пер­га­уэр вы­иг­рал па­ри у дь­яво­ла и спас свою ду­шу, но окон­ча­тель­но по­терял по­кой на этом све­те. Уж ес­ли сам дь­явол не су­мел ук­ро­тить строп­ти­вую ору­жей­ни­цу, то ка­ким об­ра­зом смог бы это сде­лать обык­но­вен­ный че­ловек, да еще та­кой, как бед­ный, доб­ро­душ­ный Кас­пар! Итак, он еще дол­гие го­ды ис­ку­пал все свои гре­хи при жиз­ни, а пос­ле смер­ти по­пал на­вер­ня­ка в рай и об­рел там дол­гождан­ное ус­по­ко­ение.

А что ста­лось с ору­жей­ни­цей? Во­рота в рай бы­ли для нее зак­ры­ты, ведь она в сущ­ности ус­тро­ила му­жу ад на зем­ле, а в раю так про­дол­жать­ся не мог­ло, ведь Кас­пар Пер­га­уэр в наг­ра­ду за свои му­ки на зем­ле зас­лу­жил веч­ное бла­женс­тво. В ад ору­жей­ни­ца так­же не мог­ла по­пасть: дь­явол, не же­лая боль­ше иметь с ней дел, пе­рего­родил во­рота в ад, как толь­ко из­да­ли за­метил ее. Она, вер­но, и по сей день странс­тву­ет в том или ином об­личьи по бе­лому све­ту, и бед­ные мужья раз за ра­зом по­пада­ют в ее се­ти.

На веч­ную па­мять о стыч­ке дь­яво­ла с ору­жей­ни­цей на до­ме три по Ору­жей­ной ули­це, том са­мом, где жил и стра­дал Кас­пар Пер­га­уэр, впос­ледс­твии бы­ла на­рисо­вана кар­ти­на еди­ноборс­тва дь­яво­ла с Ур­су­лой. Под кар­ти­ной сти­хи:

Чу­ма и ни­щета — бе­да и зло,
Вой­на — нес­частье и пус­тое ре­мес­ло.
Но пос­траш­ней, чем хит­рый са­тана,
Хра­ни нас Бог, злов­редная же­на.