Лесная фея

Ког­да-то дав­но на юге зем­ли Бур­генланд жил в де­рев­не кресть­ян­ский па­рень по име­ни Ганс. Все де­ревен­ские де­вуш­ки не­даром на не­го заг­ля­дыва­лись, по­тому что он был ве­селый и жиз­не­радос­тный, да и ли­цом при­гож, так что лю­бая го­това бы­ла хоть сей­час за не­го за­муж. Ганс со все­ми дер­жался уч­ти­во и при­вет­ли­во, но на ком же­нить­ся, ни­как не мог ре­шить. И в кон­це кон­цов на­думал он уй­ти из де­ревуш­ки мир пос­мотреть, и на­до ска­зать, мно­го де­вичь­их слез бы­ло тог­да про­лито.

Прош­ло нес­коль­ко лет. Де­вуш­ки наш­ли дру­гих же­нихов, а при­гожею Ган­са в де­рев­не ус­пе­ли поч­ти по­забыть. Но од­нажды он вер­нулся, да не один, а при­вел с со­бой нез­на­комую де­вуш­ку. На ней бы­ло го­лубое платье, а са­ма она бы­ла кра­сивей са­мых хо­рошень­ких де­вушек во всем Бур­генлан­де. Вско­ре они с Ган­сом по­жени­лись.

Ник­то не знал, от­ку­да она ро­дом, и жи­тели де­рев­ни на­чали ло­мать се­бе го­ловы, га­дая о том, кто же она та­кая. Им бы очень хо­телось ра­зуз­нать у Ган­са, где и как на­шел он свою кра­сави­цу, но сколь­ко ни спра­шива­ли, Ганс на все расс­про­сы лишь улы­бал­ся и по­жимал пле­чами. Ско­ро по де­рев­не пош­ли все­воз­можные не­веро­ят­ные рос­сказ­ни. Эта приш­лая, го­вори­ли доб­рые лю­ди, — лес­ная фея, по­тому что смер­тная жен­щи­на не мо­жет быть та­кой кра­сивой. И они все ча­ще шеп­та­лись и шу­шука­лись, об­суждая за­гадоч­ную кра­сави­цу. Иные ут­вер­жда­ли, что Ганс дал сво­ей воз­люблен­ной обе­щание ни­кому не го­ворить, от­ку­да она ро­дом, ни­ког­да не на­зывать ее по име­ни, не приг­ла­шать тан­це­вать и не про­сить спеть пес­ню. Ес­ли, дес­кать, он на­рушит обе­щание, то счастью их при­дет ко­нец.

Уга­дали доб­рые лю­ди прав­ду или нет? Все бы­ли ра­ды за Ган­са, ко­торый на­шел свое счастье, но — так уж по­велось на све­те — все сго­рали от лю­бопытс­тва, очень им хо­телось уз­нать, ка­кая за всем этим кро­ет­ся тай­на, и ра­ди сво­его лю­бопытс­тва они бы не за­думы­ва­ясь при­нес­ли в жер­тву бла­гопо­лучие Ган­са.

Шли го­ды, и — ни­чего не ме­нялось! Мо­лодые лю­ди жи­ли счас­тли­во, лю­били друг дру­га, ка­залось, еще боль­ше, чем преж­де, а еще у них по­яви­лось двое хо­рошень­ких де­ток. Бы­вали, прав­да, дни, ког­да мо­лодая жен­щи­на ухо­дила из до­му и ча­сами про­пада­ла в ле­су. Тут, вид­но, бы­ло что-то не­чис­то! Де­ревен­ские жи­тели с сом­не­ни­ем ка­чали го­лова­ми. Ганс, ко­неч­но, ста­рал­ся скрыть, что же­на без не­го где-то ша­та­ет­ся, но лю­ди-то все ви­дят!

Но Ганс ни­ког­да ни о чем же­ну не расс­пра­шивал, не уп­ре­кал ее, ког­да она ухо­дила, и ра­довал­ся, ког­да воз­вра­щалась.

Как-то раз Ган­су приш­лось у­ехать по де­лам из де­рев­ни. Впер­вые он на­дол­го раз­лу­чал­ся с же­ной и ед­ва смог дож­дать­ся то­го ча­са, ког­да сно­ва ее уви­дит. Уп­ра­вив­шись с де­лами, пос­пе­шил он до­мой. Же­на и де­ти встре­тили его у во­рот. Уви­дев их улы­ба­ющи­еся ли­ца, Ганс на ра­дос­тях все по­забыл и вос­клик­нул:

— Ах, Ви­ла, до­рогая моя! Спой-ка да спля­ши, как тог­да на лес­ной по­ляне, ког­да я впер­вые те­бя уви­дел!

Улыб­ка на ли­це его же­ны по­мер­кла, пле­чи по­ник­ли — ка­залось, она хо­чет убе­жать и скрыть­ся в до­ме. Но, слов­но по­вину­ясь ка­кой-то не­ведо­мой си­ле, она пус­ти­лась в пляс и зак­ру­жилась так лег­ко и не­весо­мо, как не спля­сать ни од­ной дру­гой де­вуш­ке. Ти­хим пе­чаль­ным го­лосом за­вела она пес­ню.

Ганс смот­рел на нее как за­чаро­ван­ный. Ни­ког­да еще не ка­залась она ему та­кой прек­расной, как в эту ми­нуту, — та­кой прек­расной, но и та­кой пе­чаль­ной. И вдруг он вспом­нил то, о чем за­был, ох­ва­чен­ный ра­достью встре­чи: он же на­рушил свое обе­щание! Ганс бро­сил­ся к же­не, об­хва­тил ее ру­ками, что­бы удер­жать. Но бы­ло поз­дно. Прек­расная Ви­ла зап­ла­кала:

— Ганс, мой Ганс! За­чем ты это сде­лал!

Ему ка­залось, что он все еще дер­жит же­ну в объ­яти­ях, а она уже выс­коль­зну­ла у не­го из рук лег­ким ту­ман­ным об­лачком и рас­та­яла в воз­ду­хе. Муж и де­ти ос­та­лись од­ни.

Ну а жи­тели де­рев­ни уз­на­ли то, что им так хо­телось уз­нать, толь­ко их это не об­ра­дова­ло. В де­рев­не без за­гадоч­ной кра­сави­цы ста­ло вдруг пус­то и скуч­но. Они и са­ми не ра­ды бы­ли, что доз­на­лись, кем бы­ла же­на Ган­са — лес­ная де­ва, ви­ла.

Но боль­ше всех го­ревал Ганс, ко­торый так ее лю­бил. Прав­да, ма­ло-по­малу утих­ла его боль — ведь од­нажды при­ходит час, ког­да мы на­ходим се­бе уте­шение пос­ле пе­режи­той ут­ра­ты, ка­кой бы горь­кой она ни бы­ла. Де­ти при­нес­ли Ган­су мно­го ра­дос­ти и, на­вер­ное, это по­мог­ло ему уте­шить­ся. Но до кон­ца сво­их дней Ганс вся­кий раз, ког­да по ут­рам или ве­чером над по­лями под­ни­ма­ет­ся ту­ман, вы­бегал из до­му в на­деж­де вновь уви­деть свою Ви­лу, воз­вра­ща­ющу­юся до­мой, и вся­кий раз с ра­зоча­рова­ни­ем убеж­дался, что то был лишь лег­кий ту­ман и что ему лишь по­чудил­ся об­манчи­вый об­раз лю­бимой Ви­лы.