Проклятье русалки

В ста­рые вре­мена — так дав­но, что ник­то уже и не ска­жет, ког­да это бы­ло, — в чис­тых во­дах озе­ра Ной­зид­лерзее оби­тало ве­селое пле­мя ру­салок и во­дяных фей. Из­редка слу­чалось ко­му-ни­будь из лю­дей вдруг уви­деть од­но из этих соз­да­ний вод­ной сти­хии, и тог­да рас­ска­зыва­ли о них мно­жес­тво уди­витель­ных ис­то­рий.

В те вре­мена на бе­регу озе­ра жил один ры­бак, ста­рый и ску­пой. Каж­дый день ста­вил он в озе­ре се­ти и по ве­черам воз­вра­щал­ся к се­бе в хи­жину с бо­гатым уло­вом. Про­давал он ры­бу с хо­рошей при­былью, от­то­го де­нег у не­го ста­нови­лось день ото дня боль­ше. Со вре­менем ры­бак раз­бо­гател. Так что нап­расно он се­товал, ког­да ока­зыва­лось, что не все его се­ти пол­ным-пол­ны ры­бы. Но, как из­вес­тно, иным лю­дям веч­но все­го ма­ло. Вот та­ким че­лове­ком был и наш ры­бак. Чем боль­ше у не­го бы­ло де­нег, тем не­насыт­ней он ста­новил­ся.

Ма­ло-по­малу озе­ро ос­ку­дело. Ры­бак ви­нил в этом ру­салок и во­дяных фей. «Ох уж эти ник­чемные тва­ри, — вор­чал он, — хо­тел бы я знать, и за­чем они на све­те жи­вут? Пле­щут­ся, иг­ра­ют, вот и рас­пу­гали всю ры­бу!» И он гру­бо бра­нил оби­тате­лей озер­ных вод.

Од­нажды ры­бак сел в лод­ку и поп­лыл вдоль бе­рега. Вдруг в од­ной бух­точке он за­метил пре­лес­тное су­щес­тво, ко­торое тщет­но пы­талось от не­го скрыть­ся. Приб­ли­зив­шись, ры­бак уви­дел, что это прек­расная во­дяная фея, за­путав­ша­яся в се­тях. Бе­зус­пешно ста­ра­ясь ос­во­бодить­ся, она в нес­коль­ких мес­тах пор­ва­ла сеть.

— По­моги мне ос­во­бодить­ся! — взмо­лилась она. — Вот уже семь дней и семь но­чей, как я за­пута­лась в се­тях. Са­мой мне не выб­рать­ся. Мои дет­ки пла­чут по мне!

Но ры­бак ос­тался глух к ее моль­бам, — слиш­ком он ра­зоз­лился, уви­дев, что ру­сал­ка пор­ва­ла сеть и рас­пу­гала ры­бу. В гне­ве он уда­рил ее баг­ром и убил. Пе­ред смертью ру­сал­ка прок­ля­ла ры­бака.

— За это зло­де­яние ты ни­ког­да не вер­нешь­ся до­мой к род­ным! — крик­ну­ла она, преж­де чем пог­ру­зить­ся на дно.

Ры­бак ни­чуть не ис­пу­гал­ся, вы­тащил из во­ды свою сеть и, пос­ме­яв­шись над прок­лять­ем ру­сал­ки, поп­лыл се­бе даль­ше. И вдруг сол­нце скры­лось. Вод­ная гладь вско­лых­ну­лась, на­бежа­ли ту­чи, и раз­ра­зилась бу­ря, да так вне­зап­но, что ры­баку уже не пос­петь бы­ло доб­рать­ся до бе­рега. По озе­ру за­ходи­ли вы­сокие вол­ны и унес­ли его лод­ку да­леко в озе­ро.

Ти­хими ве­чера­ми, ког­да над трос­тни­ком по бе­регам озе­ра по­виса­ет лег­кий ту­ман, из­да­лека с во­ды до­носит­ся чуть слыш­ный плеск. Это прок­ля­тый ру­сал­кой ры­бак пы­та­ет­ся приг­нать свою лод­ку к бе­регу. Но как он ни бь­ет­ся, лод­ка не дви­жет­ся с мес­та. Ни­ког­да, ни­ког­да ему не вер­нуть­ся до­мой.