Сто восемьдесят дюжин золотых дукатов

Это слу­чилось дав­ным-дав­но, доб­рых пол­то­ры сот­ни лет на­зад. Один воз­чик ехал с це­лой по­воз­кой ви­на из Ти­роля в Заль­цбург, где со­бирал­ся про­дать свой груз в го­роде Гал­ляй­не. Как толь­ко он приб­ли­зил­ся к мос­ту че­рез Альм не­пода­леку от Ни­дераль­ма, де­рев­ни, что ле­жит у под­но­жия го­ры Ун­тер­сберг, навс­тре­чу ему вы­шел ма­лень­кий че­лове­чек, один из оби­тате­лей чу­дес­ной го­ры, и спро­сил, что ле­жит у не­го в по­воз­ке. Воз­чик от­ве­тил, что ве­зет, дес­кать, в Гал­ляйн ви­но на про­дажу.

— По­едем со мной, я зап­ла­чу за твое ви­но звон­кой мо­нетой, ты по­лучишь за не­го боль­ше, чем вы­ручил бы в Гал­ляй­не, — ска­зал ему кар­лик.

Воз­чик ре­шитель­но от­ка­зал­ся.

— Я дол­жен дос­та­вить ви­но то­му, кто его за­казал, — ска­зал он.

Тут он щел­кнул кну­том и хо­тел бы­ло дви­нуть­ся даль­ше, но кар­лик ух­ва­тил ло­шадей за по­вод и сер­ди­то прок­ри­чал:

— Раз ты не хо­чешь по­ехать со мной, так не бы­вать те­бе и в Гал­ляй­не. Я сде­лаю так, что ты заб­лу­дишь­ся и не смо­жешь отыс­кать пу­ти-до­роги.

Эта уг­ро­за по­дей­ство­вала на воз­чи­ка. Он не мог из­ба­вить­ся от гно­ма и не знал, что де­лать даль­ше. Хо­тя обе­щан­ная кар­ли­ком це­на на ви­но и по­каза­лась ему до­воль­но-та­ки не­оп­ре­делен­ной и ту­ман­ной, но это бы­ло все-та­ки луч­ше, чем ни­чего, так что он, в кон­це кон­цов, ре­шил сми­рить­ся со сво­ей участью и дал по­нять гно­му, что пе­реду­мал и сог­ла­сен ехать с ним.

Ма­лень­кий че­лове­чек одоб­ри­тель­но кив­нул и влез на мес­то воз­ни­цы, а воз­чик при­мос­тился ря­дом. И пом­ча­лись они пря­миком к чу­дес­ной го­ре, а до­рога ка­залась та­кой ров­ной и глад­кой, как буд­то бы они еха­ли по от­личной мо­щеной ули­це.

Вдруг воз­чи­ка одо­лела страш­ная ус­та­лость, и, как он ни дер­жался, сон все рав­но смо­рил его. Ког­да же он оч­нулся, по­воз­ка уже подъ­ез­жа­ла к ве­лико­леп­но­му двор­цу, воз­вы­шав­ше­муся на от­весной, ис­кусно оте­сан­ной ска­ле. Его сте­ны бы­ли вы­ложе­ны из крас­но­го и бе­лого мра­мора, мно­жес­тво окон из чис­то­го хрус­та­ля пе­рели­вались в лу­чах за­ката, мед­ная кры­ша ог­ромной баш­ни блес­те­ла на фо­не чу­дес­ных кра­сок не­ба. За­мок был ок­ру­жен ши­роким, глу­боким рвом, а воз­вы­шав­ша­яся со всех сто­рон ка­мен­ная сте­на де­лала его неп­риступ­ным. Что­бы по­пасть в за­мок, нуж­но бы­ло про­ехать семь мос­тов и столь­ко же во­рот с опус­ка­ющи­мися ре­шет­ка­ми.

Удив­ленно ози­ра­ясь по сто­ронам, воз­чик ми­новал все эти пре­пятс­твия и очу­тил­ся на прос­торной пло­щади внут­ри зам­ка. Изо всех окон выг­ля­дыва­ли лю­бопыт­ные гно­мы, гла­зев­шие на воз­чи­ка и ею груз. Вско­ре на двор вы­сыпа­ло мно­жес­тво ма­лень­ких че­ловеч­ков, не­кото­рые в на­ряд­ных сюр­ту­ках, дру­гие в од­них толь­ко ру­баш­ках, — су­дя по все­му, слу­ги и дво­ровая че­лядь. Сре­ди них был и сам смот­ри­тель вин­но­го пог­ре­ба. Се­дая бо­рода пол­ностью скры­вала его тол­стый жи­вотик, а бе­лые как снег во­лосы спа­дали на пле­чи. Сбо­ку у не­го ви­села сум­ка, а на по­ясе бол­та­лась связ­ка клю­чей.

Он по­дошел к по­воз­ке и с ви­дом зна­тока оки­нул взгля­дом боч­ки с ви­ном. За­тем он по­вер­нулся к дро­жаще­му воз­чи­ку и ска­зал:

— Доб­ро по­жало­вать, лю­без­ный друг! Не бой­ся, те­бя ожи­да­ет от­личное уго­щение, я при­кажу по­дать те­бе лю­бые ку­шанья и на­пит­ки, ка­кие толь­ко ты по­жела­ешь.

Но, нес­мотря на при­вет­ли­вые сло­ва кар­ли­ка, у воз­чи­ка зад­ро­жали ко­лен­ки, и от стра­ха он не мог вы­мол­вить ни сло­ва.

На знак смот­ри­теля вин­но­го пог­ре­ба из тол­пы вы­бежа­ло нес­коль­ко че­ловеч­ков, ко­торые рас­пряг­ли ло­шадей и по­вели их в ко­нюш­ню. Ос­таль­ные ок­ру­жили воз­чи­ка и про­води­ли в у­ют­ный зал в ниж­нем эта­же двор­ца, где его уже до­жидал­ся нак­ры­тый све­жей ска­тертью стол. Кар­ли­ки за­су­ети­лись — ив один миг на сто­ле по­яви­лась на­чищен­ная до блес­ка оло­вян­ная по­суда. Не ус­пел воз­чик ог­ля­нуть­ся, как дру­гие уже под­несли мно­жес­тво ку­шаний и на­пит­ков. Ког­да гость на­ел­ся до от­ва­ла и хо­тел бы­ло по­удоб­нее раз­ва­лить­ся в крес­ле, че­ловеч­ки уч­ти­во приг­ла­сили его про­гулять­ся по зам­ку и по­любо­вать­ся его кра­сота­ми.

Но бед­ня­га так мно­го съ­ел и вы­пил, что да­же ус­тал, и его опять ста­ло кло­нить ко сну, по­это­му он бы с удо­воль­стви­ем еще нем­но­го по­сидел и от­дохнул. Од­на­ко пе­речить наш воз­чик не ос­ме­лил­ся и пос­ле­довал за сво­ими гос­тепри­им­ны­ми хо­зя­ева­ми. По лес­тни­це из трид­ца­ти пя­ти по­золо­чен­ных сту­пеней они про­вели его в прос­торный, рос­кошно уб­ранный зал, сте­ны ко­торо­го бы­ли пок­ры­ты изыс­канны­ми тка­ными ков­ра­ми. Че­рез боль­шие ши­рокие ок­на стру­ил­ся яр­кий свет. По­том они пе­реш­ли во вто­рой зал, ко­торый был нам­но­го кра­сивее пер­во­го. Пол здесь был вы­ложен по­лиро­ван­ным мра­мором, в ко­тором яр­ким блес­ком от­ра­жались свер­ка­ющее зо­лото стен и ве­лико­леп­ное уб­ранс­тво вы­соко­го свод­ча­того по­тол­ка, хрус­таль­ные ок­на рас­щепля­ли сол­нечный свет на мно­жес­тво раз­ноцвет­ных бли­ков, и зал иг­рал и пе­рели­вал­ся все­ми цве­тами ра­дуги. Но са­мыми уди­витель­ны­ми бы­ли че­тыре от­ли­тых из дра­гоцен­ных ме­тал­лов ста­туи ве­лика­нов. Ру­ки их бы­ли за­кова­ны в зо­лотые це­пи, как буд­то они бы­ли плен­ни­ками. Кро­шеч­ный кар­лик с зо­лотой ко­роной на го­лове дер­жал эти це­пи в сво­ей ру­ке.

Воз­чик до­воль­но дол­го рас­смат­ри­вал эти фи­гуры. В кон­це кон­цов один из его кро­шеч­ных спут­ни­ков спро­сил:

— Зна­ешь ли ты, что оз­на­ча­ют эти ста­туи, с ка­ким со­быти­ем в бу­дущем свя­заны эти ве­лика­ны с це­пями на ру­ках и кар­лик в зо­лотой ко­роне?

Тот от­ве­тил, что не зна­ет. Тог­да кар­лик сно­ва за­мол­чал, и ник­то поз­же не смог раз­ре­шить эту за­гад­ку. По мне­нию не­кото­рых, это оз­на­чало, что в од­ной из че­тырех час­тей све­та вспых­нет вой­на или что че­тыре ве­ликих пра­вите­ля по­падут в за­виси­мость к од­но­му ма­лому.

Про­дол­жая ос­матри­вать этот зал, воз­чик уви­дел так­же мно­жес­тво до­рогих, ук­ра­шен­ных зо­лотом и дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми дос­пе­хов, шле­мов и ме­чей. Вдоль стен сто­яли мно­гочис­ленные сто­лы, ка­мен­ные или ме­тал­ли­чес­кие — точ­но он не смог ра­зоб­рать, — но все они бы­ли бо­гато ук­ра­шены блес­тя­щим зо­лотом и свер­ка­ющи­ми дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми.

На­конец они пе­реш­ли в тре­тий зал, ко­торый по кра­соте и рос­ко­ши ни­чуть не ус­ту­пал пре­дыду­щему. Тут ак­ку­рат­ны­ми ря­дами бы­ли рас­став­ле­ны ве­лико­леп­ные пос­те­ли, ук­ра­шен­ные ис­кусной ков­кой и усы­пан­ные пе­рели­ва­ющи­мися дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми.

В этом за­ле они ос­та­нови­лись, один из кар­ли­ков сел за стол и приг­ла­сил воз­чи­ка при­сесть ря­дом с ним. За­тем он вы­тащил из кар­ма­на боль­шой ко­шелек с зо­лоты­ми мо­нета­ми и от­счи­тал при­ят­но удив­ленно­му гос­тю сто во­семь­де­сят дю­жин ду­катов.

— Вот обе­щан­ная пла­та за ви­но, — ска­зал он. — Ку­пи се­бе на эти день­ги дру­гое ви­но. Ты смо­жешь тор­го­вать им всю свою жизнь, и все у те­бя всег­да бу­дет по­лучать­ся. Но смот­ри же, о том, что ты ви­дел здесь, в го­ре, по­ка бу­дешь жив, ни­кому не рас­ска­зывай.

Воз­чик ра­дос­тно спря­тал день­ги, за­тем кар­ли­ки про­води­ли его во двор, где слу­ги вы­вели из ко­нюш­ни его ло­шадей и ста­ли зап­ря­гать в по­воз­ку, ко­торую они к это­му вре­мени уже ус­пе­ли раз­гру­зить. За­метив, что од­на из ло­шадей сле­пая, гно­мы дос­та­ли ка­мень, от ко­торо­го ис­хо­дило крас­но-го­лубое си­яние, про­вели им по гла­зам ло­шади, и она тут же проз­ре­ла. Ка­мень они по­дари­ли воз­чи­ку, ска­зав при этом, что он дол­жен те­перь по­могать дру­гим сле­пым ло­шадям. Пос­ле это­го они рас­про­щались с гос­тем.

Удив­ленный и вос­хи­щен­ный всем тем, что он уви­дел и ус­лы­шал, воз­чик дви­нул­ся в путь и, сам не зная как, вдруг очу­тил­ся на том са­мом мес­те, где впер­вые повс­тре­чал кар­ли­ка. Он бла­гопо­луч­но доб­рался до до­ма и с тех пор боль­ше не знал нуж­ды. Хо­тя сто во­семь­де­сят дю­жин ду­катов и не уве­личи­вались, но они ни­ког­да и не кон­ча­лись. Нес­мотря на это, он ни­ког­да не ску­пил­ся на ми­лос­ты­ню и по­да­яния.

Вер­ный сво­ему обе­щанию, воз­чик ни­ког­да да­же сло­вом не об­молвил­ся о том, что ви­дел и слы­шал в чу­дес­ной го­ре. Толь­ко пе­ред са­мой смертью он ре­шил­ся все-та­ки рас­ска­зать об этом не­обык­но­вен­ном про­ис­шес­твии.