Яйцо-атаман

В од­ном се­ле во­дилось с пол­дю­жины кур, и снес­ли они де­сяток я­иц. А тут, как на грех, од­на жен­щи­на го­ворит:

— Дай-ка я уго­щу на­ших кур солью, что­бы луч­ше нес­лись!

Наб­ра­ла при­гор­шню со­ли и по­сыпа­ла ку­рам. Ку­ры нак­ле­вались со­ли и в тот же час пе­редох­ли, и во всем се­ле толь­ко и ос­та­лось что де­сяток я­иц.

Как раз об эту по­ру наг­ря­нули в се­ло жан­дармы и вот сго­вари­ва­ют­ся:

— Что бу­дем на ужин есть?

— Я­ич­ни­цу!

Раз­би­ли для них все яй­ца, толь­ко од­но уце­лело.

— Что же мне од­но­му во всем се­ле де­лать? — вос­клик­ну­ло уце­лев­шее яй­цо. — Убе­гу-ка я от­сю­да!

И единс­твен­ное яй­цо убе­жало из се­ла в лес.

А в ле­су встре­тил­ся яй­цу пе­тух. За­видел он яй­цо и кри­чит:

— Ку­да путь дер­жишь, до­рогое я­ич­ко?

А яй­цо в от­вет:

— И не спра­шивай, до­рогой пе­тух! До­няла ме­ня ли­хая бе­да! Кто бы в на­шем се­ле ни ос­та­новил­ся на ноч­лег, пер­вым де­лом сго­вари­ва­ют­ся, чем бы с до­роги под­кре­пить­ся. «Яй­ца­ми!» Бы­ло нас де­сять штук, де­вять я­иц унич­то­жили. Толь­ко я в том по­бо­ище уце­лело. Ну, ду­маю, на­до спа­сать­ся, взя­ло да и ука­тило в лес!

Го­ворит ему пе­тух:

— И со мной в точ­ности та­кая же ис­то­рия прик­лю­чилась: кто ни ос­та­новит­ся в на­шем се­ле, пер­вым де­лом сго­вари­ва­ют­ся: «Что бу­дем за ужи­ном есть?» И, не дол­го ду­мая, ре­ша­ют за­кусить жа­реным пе­тухом. Бы­ло нас пят­надцать то­вари­щей, че­тыр­надца­ти го­ловы до­лой, толь­ко я один из по­бо­ища жи­вым выб­рался. Ну, ду­маю, нет мне спа­сения и ре­шил, по­кане поз­дно, в лес по­дать­ся.

Под­ру­жились яй­цо с пе­тухом, и пош­ли они даль­ше вдво­ем. Наб­ре­ли яй­цо и пе­тух на ва­лун-ка­мень, а на нем кош­ка си­дит. Спра­шива­ет кош­ка:

— Ку­да, ми­лое я­ич­ко, путь дер­жишь? А ты, дру­жище пе­тух, ку­да бре­дешь?

От­ве­ча­ет яй­цо:

— И не спра­шивай, кош­ка! Ли­хая бе­да нас до­пек­ла.

А кош­ка до­пыты­ва­ет­ся:

— Да что та­кое с ва­ми слу­чилось?

— Ах, кош­ка до­рогая, нес­лы­хан­ное нес­частье! Злые лю­ди пе­реби­ли всех на­ших то­вари­щей, толь­ко мы с мо­им дру­гом-пе­тухом в жи­вых ос­та­лись. Но и нам ги­бель гро­зила, вот мы и ре­шили в лес убе­жать. Авось, ду­ма­ем, по­живем еще нем­ножко!

— Ах, ми­лые вы мои! — го­ворит им кош­ка. — И я вся­ких обид на­тер­пе­лась, по­тому что в на­шем се­ле жи­вут ужас­но злые лю­ди. Как чуть у них мя­со вый­дет, тот­час на кош­ку ви­ну сва­лива­ют — кош­ка, мол, мя­со сло­пала! Пой­ма­ют бед­ня­жеч­ку и прибь­ют до по­лус­мерти. Кон­чится пше­ница, а они, зло­деи, сно­ва за свое: «Мы­ши пше­ницу пот­ра­вили, а кош­ка и не ду­ма­ет их ло­вить!» И опять нес­час­тная кош­ка стра­да­ет. А то еще бы­ва­ет, оца­рапа­ет­ся ре­бенок или прос­то уши­бет­ся где-ни­будь — а кто ви­новат? Опять-та­ки кош­ка. «Пос­мотри­те — кош­ка от­ни­мала у на­шего ре­бен­ка мя­со из рук и оца­рапа­ла его». И да­вай кош­ку лу­пить. Мо­чи нет, до че­го мне это битье на­до­ело, и сбе­жала я в лес. А те­перь вот про­шу вас — при­мите ме­ня в то­вари­щи.

Под­ру­жились яй­цо, пе­тух и кош­ка и от­пра­вились даль­ше втро­ем. Шли они ле­сом, шли и выш­ли на по­ляну, а на по­ляне па­сет­ся осел. Уви­дел осел пе­туха, яй­цо и кош­ку, при­ветс­тво­вал их сво­ей прек­расной пес­ней, а по­том спро­сил:

— Ку­да иде­те, друж­ная ко­ман­да?

От­ве­ча­ет ему яй­цо:

— На­тер­пе­лись мы бед, ос­лик до­рогой! Бес­со­вес­тные лю­ди из на­шего се­ла сов­сем нас за­мучи­ли, прос­то сил на­ших боль­ше не ста­ло, и убе­жали мы от них в лес.

— И я нас­тра­дал­ся до­сыта, — от­клик­нулся осел. — Са­ми по­суди­те. Ес­ли на­до гор­шки на ба­зар вез­ти — гру­зят на ос­ла. Дро­ва из ле­са на ос­ле та­щат. Гли­ну для гор­шков — то­же на ос­ле. Во­ду во­зят на ос­ле; соль — на ос­ле; на­воз в по­ле — и то на ос­ле! На­до­ела мне та­кая жизнь, под­нял я свои уши и рысью в лес при­пус­тился. Ми­лое я­ич­ко, и ты, пе­тух, и ты, кош­ка, — при­мите ме­ня в то­вари­щи! Поз­воль­те, и я пой­ду вмес­те с ва­ми!

— Ну что ж, по­жалуй! — от­ве­тило яй­цо, и осел по­шел с ни­ми вмес­те.

Вот вы­ходят они к ручью, а в ручье ба­ран во­ду пь­ет. Спра­шива­ет их ба­ран:

— Ку­да нап­равля­етесь, друж­ная ко­ман­да?

— Го­нит нас бе­да, при­ятель! — от­ве­ча­ет ба­рану яй­цо.

— Что за бе­да вас го­нит?

— Страш­ная бе­да, друг до­рогой! А ты по­чему в ле­су бро­дишь?

— Ах, и не спра­шивай, бе­лое я­ич­ко! Хо­зя­ин мой — су­щий злы­день! Он про­дал всех мо­их то­вари­щей-ба­ранов, ме­ня од­но­го по­щадил. На­вязал мне на шею ог­ромный ко­локол и пос­та­вил во­жаком овечь­его ста­да. Те­перь я за всех в от­ве­те. Пот­ра­вит ка­кая-ни­будь ов­ца зе­леня в по­ле или в ого­род за­берет­ся, а я сво­ими бо­ками от­ду­вай­ся. Не ста­ло боль­ше мо­ей ­мо­чень­ки сно­сить та­кие му­чения, и ре­шил я ук­рыть­ся в ле­су. Ска­жите, друж­ная ко­ман­да, не при­мете ли вы ме­ня к се­бе в то­вари­щи?

— От­че­го же, по­нят­но, при­мем! — сог­ла­силось я­ич­ко.

Пош­ли даль­ше все вмес­те — яй­цо, пе­тух, кош­ка, осел и ба­ран. Бре­дут они ле­сом и вдруг вы­ходят на лу­жай­ку. А на лу­жай­ке волк ле­жит. Уви­дел их волк и спра­шива­ет:

— Ку­да иде­те, друж­ная ко­ман­да?

От­ве­ча­ет яй­цо:

— Ах, друг мой се­рый волк! Выг­на­ла нас из до­ма бе­да!

— Что за бе­да, бе­лое я­ич­ко?

— Ужас ка­кая бе­да! Злые лю­ди из на­шего се­ла со све­ту нас сжи­вали, вот мы и убе­жали в лес!

Го­ворит им волк:

— Ах, я то­же не­мало го­ря хлеб­нул. Ка­кая жив­ность ни про­падет у лю­дей, они все на вол­ка ва­лят: «Волк, мол, съ­ел!» И да­вай ме­ня тра­вить. Ра­зоби­дел­ся я на та­кое об­ра­щение, ушел в лес и вот встре­тил­ся с ва­ми.

Пош­ли даль­ше вмес­те. Вы­ходит ком­па­ния на лу­жок, се­ли от­дохнуть. Тут волк и го­ворит:

— Ну, что те­перь де­лать бу­дем? Про­голо­дал­ся я что-то! Ко­го бы мне съ­есть?

— Я для те­бя не го­жусь, очень уж я ма­лень­кое! Од­но яй­цо для вол­ка — что сло­ну дро­бин­ка! — от­клик­ну­лось я­ич­ко.

— А у ме­ня боль­но перь­ев мно­го, — пос­пе­шил за­метить пе­тух, — ощип­лешь ме­ня — ни­чего и не ос­та­нет­ся.

— А у ме­ня ког­ти длин­ные, еще по­цара­паю те­бе нут­ро, — вста­вила кош­ка.

Го­ворит осел:

— А я хоть и боль­шой, да что тол­ку, — гля­ди, ка­кой я то­щий! Ко­жа да кос­ти, а мя­са сов­сем нет!

— За­то я и боль­шой и жир­ный, — ска­зал ба­ран. — Мной ты до­сыта на­ешь­ся! Рас­крой пасть по­шире, а я раз­бе­гусь и вско­чу те­бе в глот­ку живь­ем.

Волк встал и рас­крыл пасть. А ба­ран раз­бе­жал­ся, да как хва­тил вол­ка ро­гами по лбу. Сва­лил­ся волк и по­дох.

— Ого! — вос­клик­ну­ло яй­цо. — А ведь ба­ран-то вол­ка убил! Кто те­перь ту­шу по­несет?

— Я не мо­гу, — от­клик­нулся пе­тух.

— И я не мо­гу, — го­ворит кош­ка.

— А я при­вык тя­жес­ти тас­кать, — ска­зал осел, — гру­зите вол­ка на ме­ня.

Взва­лили они волчью ту­шу на ос­ла и пош­ли даль­ше. Вдруг ви­дят — пе­ред ни­ми дом. И ре­шили в том до­ме за­ноче­вать. Ста­ли че­рез за­бор пе­реби­рать­ся. Яй­цо кое-как пе­река­тилось, пе­тух рас­крыл свои крылья и пе­реле­тел, кош­ка вска­раб­ка­лась на за­бор, а от­ту­да сос­ко­чила вниз. Ба­ран с раз­бе­гу пе­ремах­нул. А ос­лу ни­почем не одо­леть эта­кую вы­соту, по­тому что у не­го на спи­не груз ле­жит тя­желый. На­конец раз­бе­жал­ся осел что есть си­лы и пе­реп­рыгнул с гре­хом по­полам, а волчья ту­ша сва­лилась у не­го со спи­ны и упа­ла под за­бор. Вот вхо­дят яй­цо, пе­тух, кош­ка, ба­ран и осел в дом, глядь, а в до­ме пол­ным-пол­но вол­ков! Се­ли ужи­нать, ста­ли пить за здо­ровье друг дру­га. Под­ня­ли здра­вицу и в честь ата­мана, а яй­цо и го­ворит:

— Будь­те и вы здо­ровы, как тот, кто ле­жит под за­бором!

— А кто там под за­бором ле­жит? — спра­шива­ют вол­ки. — Да­вай­те-ка схо­дим пос­мотрим!

По­дош­ли и ви­дят — под за­бором дох­лый волк ва­ля­ет­ся! Стру­сили вол­ки — и на­утек в лес. За­бились в са­мую ча­щу, тут один волк и спох­ва­тил­ся:

— Ну, не ду­рац­кое ли это де­ло — са­ми в лес уд­ра­ли, а я­ич­ную ко­ман­ду в до­ме ос­та­вили! Да­вай­те вер­немся и пос­мотрим, что они там де­ла­ют!

А вол­ки ни в ка­кую не сог­ла­ша­ют­ся.

— Не бой­тесь, ду­рачье нес­час­тное! Ни­чего с ва­ми ху­дого не слу­чит­ся!

— Что же ты нам ве­лишь де­лать?

— Да­вай­те вер­немся об­ратно. Вы по­дож­де­те ме­ня за за­бором, а я вой­ду в дом: не бо­юсь я ко­ман­ды я­ич­ной. Я силь­нее их всех! Что про­тив ме­ня бе­лое я­ич­ко, да пу­шис­тый се­рый зве­рек, да за­дира на хо­дулях, да дох­ля­тина на че­тырех но­гах? Как рас­крою я пасть — так и ки­нет­ся дох­ля­тина бе­жать, а жир­но­го да бе­лого я схва­чу и прог­ло­чу!

По­вер­ну­ли вол­ки об­ратно к до­му. По­дош­ли к за­бору и ос­та­нови­лись, а храб­рый волк пря­мо к две­ри нап­ра­вил­ся. Уви­дела его я­ич­ная ко­ман­да, встре­вожи­лась:

— Ку­да нам деть­ся? Сей­час они всех нас сож­рут до еди­ного!

А яй­цо-ата­ман и го­ворит:

— Я за­ро­юсь в зо­лу, пе­тух пусть на по­толоч­ную бал­ку взле­тит, кош­ка под лав­кой при­та­ит­ся, осел — за дверью, а ба­ран пусть в за­кут­ке спря­чет­ся. Как толь­ко волк вой­дет в дом, я нач­ну по­пыхи­вать под зо­лой, волк по­дой­дет к оча­гу и ста­нет огонь раз­ду­вать, а я вспых­ну под зо­лой и об­дам волчью пасть пла­менем. Кош­ка в тот же миг из-под лав­ки пусть выс­ко­чит и по­лос­нет его ког­тя­ми по гла­зам, ба­ран бод­нет ро­гами из сво­его за­кут­ка, осел за дверью ко­пыта­ми зас­ту­чит и зат­ру­бит во весь го­лос, а пе­тух пусть ска­чет с бал­ки на бал­ку и кри­чит «ку­каре­ку!».

Глядь, уж волк на по­роге. Во­шел, а в до­ме пус­то! Лишь жар в оча­ге теп­лится. Взду­мал волк огонь раз­жечь да ос­мотреть­ся как сле­ду­ет. Стал на уг­ли дуть, а яй­цо вспых­ну­ло под зо­лой и опа­лило пла­менем волчью пасть. А тут кош­ка из-под лав­ки выс­ко­чила и по­лос­ну­ла его ког­тя­ми по гла­зам, ба­ран прыг­нул из за­кут­ка и бод­нул вол­ка ро­гами, пе­тух за­метал­ся с бал­ки на бал­ку и за­кука­рекал, а осел зат­ру­бил и ко­пыта­ми за дверью зас­ту­чал.

Выс­ко­чил волк из до­му и со всех ног к сво­им ки­нул­ся. При­бежал, а вол­ки и да­вай вы­пыты­вать — что там да как там. Ог­рызнул­ся волк:

— От­вя­житесь от ме­ня! Мне и вспо­минать про­тив­но! По­думай­те толь­ко круг­лый бе­лячок за­рыл­ся в зо­лу, пу­шис­тый зверь под лав­кой схо­ронил­ся, за­дира на хо­дулях взле­тел на бал­ку, жир­ный да бе­лый в за­кут­ке спря­тал­ся, а дох­ля­тина на че­тырех но­гах за дверью при­та­илась. Вхо­жу я в дом — пус­то! В оча­ге жар теп­лится. Я и ре­шил огонь­ка раз­вести да ог­ля­деть­ся как сле­ду­ет. По­дул на уг­ли, а ма­лень­кий бе­лячок как вспых­нет под зо­лой, да как об­даст ме­ня пла­менем, пу­шис­тый зверь из-под лав­ки выс­ко­чил, да как по­лос­нет по мор­де ког­тя­ми, жир­ный да бе­лый вып­рыгнул из сво­его за­кут­ка, как бод­нет ме­ня ро­гами, а дох­ля­тина на че­тырех но­гах за дверью тру­бит: «По­да-ать его сю­да-а-а!» За­дира на хо­дулях ме­чет­ся с бал­ки на бал­ку, за­лива­ет­ся: «По­дать его сю­да! Ку­каре­куу!» Ну, ду­маю, еще не хва­тало мне в ла­пы к дох­ля­тине по­пасть­ся! Не хва­тало, что­бы вздер­ну­ли ме­ня под по­толок к за­дире на хо­дулях! Этак, по­жалуй, к сво­им не вер­нешь­ся!

Выс­лу­шали вол­ки сво­его то­вари­ща и сло­мя го­лову в лес бро­сились. А яй­цо-ата­ман со сво­ей ко­ман­дой и по ны­неш­ний день хо­зяй­ни­ча­ет в волчь­ем до­ме.