Пять душ египтянина

Отец и мать да­ют сво­ему ре­бен­ку Рен — имя. Имя так мно­го зна­чило в жиз­ни егип­тя­нина, что счи­талось да­же его ду­шой, вер­нее, од­ной из пя­ти его душ. Зна­ющий имя че­лове­ка или де­мона при­об­ре­тал над ним власть. Ес­ли кто-ли­бо хо­тел при­чинить зло сво­ему нед­ру­гу, он пи­сал его имя — Рен на ку­соч­ке па­пиру­са и по­том сжи­гал этот па­пирус. В эпо­ху прав­ле­ния фа­ра­она Рам­се­са Вто­рого (Ве­лико­го) прид­ворные ва­яте­ли вы­сека­ли Рен сво­его вла­дыки на ста­ту­ях дру­гих, дав­но умер­ших фа­ра­онов. Пос­ле это­го счи­талось, что ста­туя изоб­ра­жа­ет Рам­се­са Ве­лико­го. Внеш­не­му сходс­тву не при­дава­ли осо­бого зна­чения, го­раз­до важ­ней был Рен.

Да­же к гра­бите­лям и раз­ру­шите­лям гроб­ниц за­кон был снис­хо­дите­лен, ес­ли Рен вла­дель­ца гроб­ни­цы был уже ут­ра­чен. В этом слу­чае по­кой­ный счи­тал­ся «при­об­щившим­ся к бо­жес­тву» и «раз­да­ющим доб­ро лю­дям». Ес­ли же Рен по­кой­но­го был из­вестен, то раз­ру­шение гроб­ни­цы рас­смат­ри­валось как прес­тупле­ние и су­рово на­казы­валось.

Не мень­шее зна­чение имел Рен и для бо­гов. Сам ве­ликий Ра в Заг­робном Царс­тве дал име­на че­тырем че­лове­чес­ким ра­сам, тем са­мым ус­та­новив за­кон, по ко­торо­му од­ни ра­сы дол­жны счи­тать­ся выс­ши­ми, а дру­гие низ­ши­ми, од­ни дол­жны гос­подс­тво­вать, а дру­гие под­чи­нять­ся. А стра­жи Ду­ата, ох­ра­ня­ющие вра­та, не рас­пахну­ли бы их пе­ред Не­бес­ной Ладь­ей, но Упу­аут зна­ет име­на ог­не­дыша­щих ох­ранни­ков, и толь­ко по­это­му они бес­пре­кос­ловно под­чи­ня­ют­ся сол­нечно­му бо­гу. По­мимо Ре­на, у бо­гов и у лю­дей есть и дру­гие ду­ши: Ка, Ба, Ах и Шу­ит. Ax — это си­яние, Шу­ит — тень. Об этих двух ду­шах и о свя­зан­ных с ни­ми ве­рова­ни­ях уче­ные-егип­то­логи в нас­то­ящее вре­мя зна­ют очень ма­ло.

Ка — это по­добие че­лове­ка, дос­ловно «двой­ник». На рель­ефах, ук­ра­ша­ющих сте­ны хра­мов и пог­ре­баль­ных ка­мер, и на ри­сун­ках в па­пиру­сах эта ду­ша изоб­ра­жалась в ви­де тем­но­го, по­хоже­го на тень си­лу­эта.

О Ка су­щес­тво­вали од­новре­мен­но два раз­ных пред­став­ле­ния. С од­ной сто­роны, счи­талось, что Ка жи­вет в гроб­ни­це умер­ше­го. Ему при­носи­ли в жер­тву пи­щу, ко­торую ос­тавля­ли воз­ле за­хоро­нения. С дру­гой сто­роны, счи­талось, что Ка оби­та­ет на не­бесах, в не­ко­ем «чет­вертом из­ме­рении», и ни в зем­ной, ни в заг­робной жиз­ни эта ду­ша с че­лове­ком не встре­ча­ет­ся.

Ду­ша Ба — жиз­ненная си­ла — изоб­ра­жалась в ви­де со­кола с че­лове­чес­кой го­ловой. Че­ловек уми­рал, ког­да Ба по­кида­ла те­ло, и ожи­вал, ког­да Ба воз­вра­щалась к му­мии. Имен­но по­это­му и баль­за­миро­вали умер­ших: чтоб сох­ра­нить те­ло для ду­ши Ба.

В не­кото­рых сов­ре­мен­ных араб­ских де­рев­нях до сих пор бы­ту­ет обы­чай: в до­ме, где умер че­ловек, ста­вить на ок­но кув­шин с во­дой, чтоб от­ле­та­ющая ду­ша Ба мог­ла умыть­ся.

Мер­твое те­ло счи­талось свя­щен­ным пос­ле то­го, как его пе­ред на­чалом баль­за­миро­вания омы­вали во­дой из Ни­ла. Омы­тое те­ло на­зыва­лось Сах. И в зем­ной, и в заг­робной жиз­ни Сах иг­ра­ло не ме­нее важ­ную роль, чем Ка и Ба. Од­на­ко са­мо Сах, стро­го го­воря, ду­шой не счи­талось.

Каж­дый, кто на­носил увечье свя­щен­но­му те­лу Сах, счи­тал­ся прес­тупни­ком, да­же па­рас­хит — че­ловек, обя­зан­ностью ко­торо­го бы­ло вскрыть труп пе­ред му­мифи­каци­ей. Нес­мотря на то, что, кро­ме па­рас­хи­та, про­из­вести вскры­тие ник­то не мог и спе­ци­аль­но для это­го его приг­ла­шали в баль­за­миро­воч­ную мас­тер­скую, его ви­на от это­го нис­коль­ко не ста­нови­лась мень­ше. Сде­лав на жи­воте умер­ше­го над­рез крем­не­вым но­жом, па­рас­хит сра­зу же об­ра­щал­ся в бегс­тво, а все при­сутс­тву­ющие — жре­цы-баль­за­миров­щи­ки и родс­твен­ни­ки по­кой­но­го — прес­ле­дова­ли па­рас­хи­та, осы­пая его прок­ля­ти­ями, мо­ля бо­гов жес­то­ко на­казать свя­тотат­ца и швы­ряя ему вдо­гон­ку кам­ни. Дом па­рас­хи­та счи­тал­ся «не­чис­тым» мес­том, и вся­кий, кто по ка­кой-ли­бо при­чине вхо­дил в этот дом, дол­жен был пос­ле это­го прой­ти об­ряд «очи­щения» и при­нес­ти бо­гам жер­тву.

Гроб­ни­цы очень час­то под­верга­лись ра­зори­тель­ным опус­то­шени­ям, при­чем во­ры ма­ло то­го что за­бира­ли все дра­гоцен­ности, — они вдо­бавок унич­то­жали му­мию, чтоб му­мия не ожи­ла и не отом­сти­ла, ког­да вер­нется ду­ша Ба. По­кой­но­му на­носил­ся страш­ный вред: Ба ли­шалась сво­его те­ла! Кро­ме то­го, со вре­менем му­мия мог­ла прос­то ис­тлеть. По­это­му, чтоб зас­тра­ховать­ся от по­тери му­мии, егип­тя­не ста­вили в гроб­ни­це ее по­добие — ста­тую из «веч­но­го» ма­тери­ала, кам­ня. А что­бы ду­ша Ба не ошиб­лась, что­бы она уз­на­ла свою ста­тую, лик ста­туи дол­жен был иметь как мож­но боль­ше сходс­тва с ли­цом умер­ше­го. Мас­те­рам за­казы­вали скуль­птур­ные пор­тре­ты. В ис­то­рии ми­рово­го ис­кусс­тва скуль­птур­ные пор­тре­ты пер­вы­ми по­яви­лись в Древ­нем Егип­те. Эти пор­тре­ты вы­пол­ня­лись ис­кусны­ми рез­чи­ками по кам­ню и дос­ти­гали боль­шо­го сходс­тва с ори­гина­лом.

Что ка­са­ет­ся гра­бите­лей, их су­рово на­казы­вали: бро­сали на съ­еде­ние кро­коди­лам или ль­вам, тем са­мым ли­шая их веч­ной жиз­ни в Заг­робном Ми­ре: ведь Ба не мог­ла вер­нуть­ся ни в му­мию, ни в скуль­пту­ру.

Пог­ре­баль­ные ка­меры ук­ра­шались рель­ефа­ми и ма­гичес­ки­ми над­пи­сями. Изоб­ра­жения дол­жны бы­ли сох­ра­нить­ся на­веч­но. По­это­му и­ерог­ли­фы, фи­гур­ки лю­дей, рас­те­ния, зве­ри, хлеб, фрук­ты, ово­щи и кув­ши­ны с на­пит­ка­ми — все изоб­ра­жения спер­ва вы­реза­лись на кам­не и толь­ко по­том рас­кра­шива­лись. Про­из­не­ся зак­ли­нание, их мож­но бы­ло прев­ра­тить в нас­то­ящие, при­чем не один раз, а сколь­ко угод­но — столь­ко, сколь­ко тре­бова­лось по­кой­но­му.