Суд Осириса и вечная жизнь в Полях Камыша

На по­роге Ве­лико­го Чер­то­га умер­ше­го встре­чал ша­кало­голо­вый бог Ану­бис.

— При­ветс­твую те­бя, ве­ликий сре­ди бо­гов Заг­робно­го Ми­ра! Я при­шел к те­бе, гос­по­дин мой, — го­ворил умер­ший, сог­нувшись в пок­ло­не до зем­ли.

Бог смер­ти хра­нил ве­личес­твен­ное без­молвие. Выс­лу­шав при­ветс­твие, он брал егип­тя­нина за ру­ку и вел в зал, где дол­жно бы­ло вер­шить­ся Заг­робное Су­дили­ще.

Они шли ми­мо ка­мен­ных ста­туй и ми­мо ко­лонн, об­ви­тых жи­выми зме­ями. Из тем­но­ты навс­тре­чу им то и де­ло вы­пол­за­ли чу­дови­ща и, ос­ка­лив пасть, тре­бова­ли наз­вать их име­на.

Но вот от­кры­вались пос­ледние две­ри, и умер­ший вслед за Ану­бисом всту­пал в зал Су­да.

Здесь в ти­шине и тор­жес­твен­ном по­лум­ра­ке си­дели бо­ги-судьи. Они де­лились на две груп­пы — на Ве­ликую и Ма­лую Эн­не­ады. Пе­ред каж­дой из двух Эн­не­ад егип­тя­нин дол­жен был дер­жать от­вет за свои зем­ные де­ла, дваж­ды дол­жен был до­казать, что его клят­вы в собс­твен­ной без­греш­ности не лжи­вы, а ис­тинны. По­это­му зал Су­да и на­зывал­ся Чер­то­гом Двух ис­тин.

Го­лов­ные убо­ры всех су­дей ук­ра­шало пе­ро Ис­ти­ны — пе­ро бо­гини Ма­ат.

Ве­ликая Эн­не­ада, в ко­торую вхо­дили Ра, Шу, Теф­нут, Геб, Нут, Неф­ти­да, Иси­да, Гор — сын Оси­риса, Хат­хор, Ху (Во­ля) и Сиа (Ра­зум), на­чина­ла доп­рос умер­ше­го.

— Кто ты? На­зови свое имя! — тре­бова­ли бо­ги.

По­кой­ный на­зывал се­бя.

— От­ку­да ты при­был? — сле­довал вто­рой воп­рос.

Под­су­димый на­зывал го­род, в ко­тором он жил.

Ког­да доп­рос за­кан­чи­вал­ся, пе­ред Ве­ликой Эн­не­адой выс­ту­пали Мес­хент, Шаи и ду­ша Ба по­кой­но­го егип­тя­нина. Они под­робно рас­ска­зыва­ли, ка­кие этот че­ловек со­вер­шал в жиз­ни хо­рошие и дур­ные пос­тупки.

Ес­ли кто-ли­бо из бо­гов тре­бовал су­рово­го на­каза­ния для греш­ни­ка, Иси­да, Неф­ти­да и Нут вста­вали на его за­щиту. Егип­тя­не изоб­ра­жали этих бо­гинь на сар­ко­фагах в ви­де жен­щин с рас­прос­терты­ми крыль­ями, по­тому что рас­прос­тертые крылья счи­тались сим­во­лом за­щиты.

От­ве­тив на все воп­ро­сы, умер­ший прис­ту­пал к «Ис­по­веди от­ри­цания»:

— Я не со­вер­шал нес­пра­вед­ли­вос­тей про­тив лю­дей, — ка­ял­ся он. — Я не при­тес­нял ближ­них. Я не гра­бил бед­ных. Я не де­лал то­го, что не­угод­но бо­гам. Я не подс­тре­кал слу­гу про­тив его хо­зя­ина…

Так по­кой­ный пе­речис­лял со­рок два прес­тупле­ния и клят­венно за­верял бо­гов, что ни в од­ном из них он не ви­новен.

Пос­ле «Ис­по­веди от­ри­цания» умер­ший об­ра­щал­ся к Ма­лой Эн­не­аде. На­зывая по име­ни каж­до­го из со­рока двух бо­гов, он вновь пе­речис­лял со­рок два прес­тупле­ния и клял­ся в сво­ей неп­ри­час­тнос­ти к ним.

За­тем бо­ги прис­ту­пали к взве­шива­нию сер­дца по­кой­но­го на «Ве­сах ис­ти­ны». На од­ну ча­шу ве­сов кла­ли сер­дце, на дру­гую — пе­ро бо­гини Ма­ат, сим­во­лизи­ру­ющее спра­вед­ли­вость, прав­ду и пра­восу­дие. Ес­ли стрел­ка ве­сов от­кло­нялась, по­кой­ный счи­тал­ся греш­ни­ком и Ве­ликая Эн­не­ада вы­носи­ла ему об­ви­нитель­ный при­говор.

Умер­ший в от­ча­янии па­дал на ко­лени, мо­ля о по­щаде. Но бо­ги ос­та­вались бе­зучас­тны­ми к за­поз­да­лому рас­ка­янию. Имя греш­ни­ка объ­яв­ля­ли не­сущес­тву­ющим, а сер­дце от­да­вали на съ­еде­ние бо­гине Ам­мат «По­жира­тель­ни­це», чу­дови­щу с те­лом гип­по­пота­ма, ль­ви­ными ла­пами, ль­ви­ной гри­вой и пастью кро­коди­ла. Чав­кая и ры­ча, Ам­мат съ­еда­ла сер­дце, и егип­тя­нин ли­шал­ся жиз­ни — те­перь уже без на­деж­ды на вос­кре­сение, нав­сегда.

Ес­ли же ча­ши ве­сов ос­та­вались в рав­но­весии, это зна­чило, что пло­хие де­ла по­кой­но­го урав­ни­ва­ют­ся его хо­роши­ми пос­тупка­ми, и он приз­на­вал­ся оп­равдан­ным. Ве­ликая Эн­не­ада тор­жес­твен­но ог­ла­шала свое ре­шение да­ровать ему веч­ную жизнь, и бог Тот за­писы­вал на па­пиру­се имя егип­тя­нина.

Бог Гор брал умер­ше­го за ру­ку и вел его к тро­ну вла­дыки Пре­ис­подней Оси­риса. Во все вре­мя Су­да Оси­рис мол­ча наб­лю­дал за про­ис­хо­дящим. Он не при­нимал учас­тия ни в доп­ро­се умер­ше­го, ни во взве­шива­нии сер­дца, а толь­ко ос­вя­щал весь ри­ту­ал сво­им при­сутс­тви­ем.

Умер­ше­го про­води­ли ми­мо си­дяще­го на прес­то­ле бо­га. На этом Суд за­кан­чи­вал­ся. Оп­равдан­ный егип­тя­нин мог те­перь от­пра­вить­ся к мес­ту веч­но­го бла­женс­тва — в По­ля Ка­мыша. Ту­да его соп­ро­вож­дал бог-пок­ро­витель Шаи.

В По­лях Ка­мыша умер­ше­го жда­ла та­кая же жизнь, ка­кую он вел и на зем­ле, толь­ко здесь ца­рило пол­ное изо­билие и ни­ког­да не бы­вало за­сух и не­уро­жа­ев. Семь Хат­хор, Неп­ри и дру­гие бо­ги обес­пе­чива­ли егип­тя­нина пи­щей, де­лали его заг­робные паш­ни пло­дород­ны­ми, а его скот — туч­ным. Чтоб по­кой­ный мог нас­лаждать­ся от­ды­хом, чтоб не приш­лось ему са­мому об­ра­баты­вать по­ля и пас­ти скот, в сар­ко­фаг кла­ли ушеб­ти — де­ревян­ные или гли­няные фи­гур­ки пис­цов, жне­цов, пас­ту­хов.

Ушеб­ти — «от­ветчик». Шес­тая гла­ва «Кни­ги Мер­твых» рас­ска­зыва­ет о том, как зас­та­вить ушеб­ти ра­ботать. Ког­да в По­лях Ка­мыша бо­ги по­зовут по­кой­но­го на ра­боту, че­лове­чек-ушеб­ти дол­жен вмес­то сво­его хо­зя­ина вый­ти впе­ред и от­клик­нуть­ся: «Я здесь!», пос­ле че­го от­пра­вить­ся ра­ботать, ку­да ему при­кажут.

Бо­гатые жи­тели Та-Ке­мет мог­ли ку­пить се­бе для веч­ной жиз­ни сколь­ко угод­но ушеб­ти. Те, кто был по­бед­нее, по­купа­ли их 360, по од­но­му на каж­дый день го­да. Бед­ня­ки же по­купа­ли од­но­го-двух че­ловеч­ков, но вмес­те с ни­ми кла­ли в гроб спи­сок трех­сот шес­ти­деся­ти та­ких «по­мощ­ни­ков». Бла­года­ря чу­додей­ствен­ным зак­ли­нани­ям пе­речис­ленные в спис­ке че­ловеч­ки ожи­вали.