Материнская скала

Заб­рел как-то в од­ну де­рев­ню мо­нах. Был на нем яр­кий ха­лат и шля­па, а в ру­ках пал­ка. Хо­дит мо­нах от до­ма к до­му, по­да­яние про­сит. Чуть не всю де­рев­ню обо­шел и вдруг ви­дит — на дру­гом бе­регу боль­шой дом под че­репич­ной кры­шей сто­ит. По­шел мо­нах к то­му до­му, пос­ту­чал­ся в во­рота, ми­лос­ты­ню про­сит по­дать. Вы­шел из до­ма ста­рик злой-през­лой, за­махал на мо­наха ру­ками и как зак­ри­чит:

— Нет у нас ни­чего, уби­рай­ся вон!

Мо­нах веж­ли­во го­ворит:

— Не ску­питесь, по­жер­твуй­те что-ни­будь. Уж ес­ли в та­ком бо­гатом до­ме ни­чего не най­дет­ся, кто же тог­да мне ми­лос­ты­ню по­даст?

— Вот прок­ля­тый мо­нах! До че­го же на­зой­лив! Ес­ли я и раз­бо­гател, то уж, во вся­ком слу­чае, не с тво­ей по­мощью! И не­чего тут рас­суждать, уби­рай­ся!

В де­рев­не все зна­ли, ка­кой ста­рик жад­ный да злой, и не лю­били его.

Но да­же скря­гу про­няли муд­рые ре­чи мо­наха, не знал он, как пос­ту­пить, и сту­чал изо всех сил длин­ной труб­кой, пе­пел из нее выт­ря­хивая. За­тем вых­ва­тил у мо­наха су­му, по­шел в хлев, на­пол­нил су­му ле­жалым на­возом и при­нес мо­наху. Тот мол­ча взял су­му, низ­ко пок­ло­нил­ся и по­шел прочь. Идет мо­нах по до­роге, вдруг слы­шит — кто-то его зо­вет. Обер­нулся, а это жен­щи­на его до­гоня­ет.

— Отец наш к ста­рос­ти сов­сем ли­шил­ся ума, в су­му вам на­сыпал на­воз, не су­дите его стро­го и при­мите вот этот рис. — Ска­зала так жен­щи­на и про­тяну­ла мо­наху ме­шочек с ри­сом. Это бы­ла не­вес­тка жад­но­го ста­рика.

— Спа­сибо те­бе, — го­ворит мо­нах, — за доб­ро­ту доб­ром воз­да­ет­ся, а за зло воз­да­ет­ся злом, за­пом­ни это.

Жен­щи­на по­вер­ну­ла бы­ло об­ратно, но мо­нах ос­та­новил ее и ти­хо ска­зал:

— Зав­тра ваш дом за­топит. Ни­кому об этом не го­вори, возь­ми ре­бен­ка, под­ни­мись в го­ры, там и спа­сешь­ся. Толь­ко ког­да бу­дешь под­ни­мать­ся, на­зад не ог­ля­дывай­ся.

Ска­зал так мо­нах и ис­чез.

«Мо­нах этот не прос­той, — по­дума­ла жен­щи­на. — Его Не­бо пос­ла­ло по­карать жес­то­ких лю­дей».

И в са­мом де­ле, на дру­гой день, ров­но в пол­день, во дво­ре по­яви­лась боль­шая ды­ра, из ды­ры клю­чом за­била во­да, то­го и гля­ди, все за­топит. По­сади­ла жен­щи­на на спи­ну ре­бен­ка, схва­тила са­мые не­об­хо­димые ве­щи и вы­бежа­ла из до­му. В тот же миг на­летел ура­ган, по­лил ли­вень, заг­ре­мел гром, да так, что сод­рогну­лись Зем­ля и Не­бо. За­быв о пре­дос­те­реже­нии мо­наха, жен­щи­на ог­ля­нулась и уви­дела, что на мес­те ог­ромно­го, буд­то кит, до­ма под че­репич­ной кры­шей взды­ма­ют­ся, пе­нят­ся мо­гучие вол­ны.

— Ах! — толь­ко и ус­пе­ла крик­нуть жен­щи­на, и в тот же миг вмес­те с ре­бен­ком прев­ра­тилась в ка­мен­ную ска­лу.

До сих пор сто­ит та ска­ла. Она и в са­мом де­ле на­поми­на­ет жен­щи­ну с ре­бен­ком на спи­не, по­тому и по­лучи­ла наз­ва­ние Ма­терин­ская ска­ла. А под ска­лой ог­ромное озе­ро раз­ли­лось, ло­тосы на нем рас­цве­ли. Го­ворят, пос­ле дож­дя, как толь­ко про­яс­нится, мож­но уви­деть на дне гор­шки и плош­ки жад­но­го ста­рика.