Ай да плешивец!

Сго­вори­лись трое без­дель­ни­ков ог­ра­бить ко­го-ни­будь. Дол­го они шли, дош­ли до ка­навы, пе­реп­рыгну­ли че­рез нее. Один спра­шива­ет дру­гого:

— Ты что-ни­будь за­метил?

— Да, ― от­ве­тил тот.

— А что?

— Что мы сей­час прыг­ну­ли че­рез ка­наву.

— Э, ― го­ворит пер­вый, ― раз ты та­кую ме­лочь за­меча­ешь, зна­чит, вы­дашь нас пос­ле гра­бежа. Иди сво­ей до­рогой, нам не по пу­ти.

Пусть он идет сво­ей до­рогой, а мы вер­немся к там дво­им. Шли они, шли, ви­дят ― ста­рик го­нит ота­ру овец. Вдруг с го­ловы ста­рика упа­ла шап­ка, и об­на­жилась его пле­шивая го­лова ― ни во­лосен­ки на ней. Уви­дели пар­ни его блес­тя­щую го­лову и рас­хо­хота­лись.

— Э, вы по­чему сме­етесь на­до мной? Толь­ко не­доб­рые лю­ди так де­ла­ют. Луч­ше пос­лу­шай­те, как я стал пле­шивым. Мо­жет, моя ис­то­рия зас­та­вит вас при­заду­мать­ся. А по­ка я бу­ду рас­ска­зывать, вы го­ните овец к мо­ему до­му.

«Год тог­да вы­дал­ся не­уро­жай­ный, ― на­чал ста­рик. ― Хлеб при­ходи­лось при­возить из дру­гих мест. Соб­ра­лось нас пар­ней де­сять, по­еха­ли и мы за хле­бом. Ку­пили нес­коль­ко меш­ков зер­на, пог­ру­зили на вер­блю­дов. А пе­ред отъ­ез­дом ста­ли сос­тя­зать­ся, кто луч­ше вла­де­ет саб­лей. Очер­ти­ли круг и ста­ли бить­ся. То­му, кто по­падал в этот круг, я уже не да­вал вый­ти. А в это вре­мя с бал­ко­на на нас смот­ре­ла ха­нум. Был я мо­лодым, кра­сивым и пон­ра­вил­ся этой ха­нум. Она поз­ва­ла ме­ня к се­бе. Я ска­зал то­вари­щам, чтоб они от­прав­ля­лись, я, мол, до­гоню, а сам под­нялся к ха­нум.

— Са­дись, доб­рый юно­ша, ― ска­зала мне ха­нум.

Я сел.

— Юно­ша, я те­бя по­люби­ла, ты дол­жен ме­ня се­год­ня ночью ук­расть.

— Ха­нум, у нас го­лод, мы при­еха­ли сю­да за хле­бом. Уве­зу я те­бя, за на­ми по­гонят­ся, и сле­тят на­ши го­ловы с плеч.

— Я ни­чего не хо­чу знать, ― за­уп­ря­милась ха­нум, ― не уве­зешь, зап­ру те­бя в этой ком­на­те, а ве­чером вер­нется муж, от­дам те­бя ему на рас­пра­ву. Но ес­ли сог­ла­сишь­ся увез­ти, то к ве­черу де­сять ло­шадей бу­дут наг­ру­жены зо­лотом для нас, два ко­ня бу­дут на­гото­ве, ся­дем и ус­ка­чем.

Я по­думал: ес­ли она рис­ку­ет сво­ей жизнью ра­ди ме­ня, так по­чему и мне не рис­кнуть? Да что та­ить, она мне то­же приш­лась по ду­ше. И я сог­ла­сил­ся. Дож­да­лись мы ночн, пог­ру­зили зо­лото, се­ли на ко­ней и скры­лись в тем­но­те.

Два дня еха­ли, до­еха­ли до ре­ки. Ха­нум и го­ворит:

— Да­вай от­дохнем, да и ко­ни ус­та­ли.

По­ели, что бог дал. По­ложил я го­лову на ко­лени ха­нум и зад­ре­мал. Вдруг прис­ка­кали со­рок раз­бой­ни­ков, при­вяза­ли ме­ня за во­лосы к де­реву, заб­ра­ли мою не­вес­ту, зо­лото, ко­ней и ум­ча­лись. При­шел я в се­бя, а го­лова моя вся в кро­ви и во­лос нет. Встал я, с тру­дом умыл­ся, пе­ревя­зал го­лову и по­шел по сле­дам раз­бой­ни­ков. Смот­рю ― по­сади­ли раз­бой­ни­ки мою ха­нум на са­мый вер­хний тюк на­шей пок­ла­жи, а вок­руг са­ми рас­се­лись.

И ря­дом навь­ючен­ные ло­шади па­сут­ся. Я не­замет­но по­дошел к ним и спря­тал­ся поб­ли­зос­ти. Вдруг слы­шу ― гла­варь го­ворит:

― Ин­глис Ча­виш, схо­ди сни­ми вь­юки с ло­шадей да рас­седлай их, пусть па­сут­ся спо­кой­но.

По­дошел Ин­глис Ча­виш к ло­шадям, а я из ук­ры­тия и снес ему саб­лей го­лову с плеч. Сколь­ко по­том гла­варь ни по­сылал раз­бой­ни­ков уз­нать, что слу­чилось с ос­таль­ны­ми, всех ждал один ко­нец. Так я убил трид­цать де­вять раз­бой­ни­ков. Тут ви­жу ― гла­варь хо­чет об­нять мою не­вес­ту, выс­ко­чил я из ук­ры­тия и убил его на мес­те. Ха­нум не мог­ла на­радо­вать­ся. Соб­ра­ди мы все бо­гатс­тво раз­бой­ни­ков и пус­ти­лись в путь».

Тем вре­менем рас­сказ­чик и его спут­ни­ки по­дош­ли к до­му пле­шиво­го. Заг­на­ли овец в хлев, вош­ли в дом.

— Же­на, при­ми гос­тей, ― ок­ликнул он ха­нум.

Угос­тил плеш­пвец зло­умыш­ленни­ков на сла­ву, ода­рил по­дар­ка­ми.

— Прос­ти нас, отец, ―об­ра­тились гос­ти к хо­зя­ину, ―что мы пос­ме­ялись над то­бой, во­ис­ти­ну ты ге­рой.

Гос­ти поп­ро­щались и уш­ли. И рас­хо­телось им гра­бить.

Пусть они воз­вра­ща­ют­ся к се­бе до­мой, а мы к се­бе.

Вот и вся ис­то­рия о пле­шив­це.