Хатун-Маймун

Рассказывают: жил-был падишах, и было у него три сына. Пришло время сыновьям падишаха жениться. Стали братья советоваться. Один из них сказал:

— Наш отец и не думает нас женить, а мы стесняемся сказать ему об этом. Как же быть? Давайте пошлем ему подарки с намеком. Отец поймет и женит вас.

Пошли они на свою бахчу, срезали три арбуза: один арбуз-совсем переспелый, второй — с боку испорченный, а третий — спелый, в самый раз.

Младший брат сказал:

— Старшо́й, ты воткни свой нож в переспелый арбуз, ты, средний, — в подпорченный. Ну а я хоть и младше вас, но я мне пришла пора обзаводиться семьей.

Воткнули братья свои ножи в арбузы и велели слуге отнести их отцу в диван. Падишах спросил слугу:

— Скажи, кто прислал арбузы?

— Ей-богу, падишах, сыновья тебе их прислали.

Разрезал падишах самый большой арбуз, а он переспелый, есть уже нельзя. Разрезал второй арбуз, а у этого бок сгнил, разрезал третий — в самый раз им жажду утолить и присутствующих угостить.

Задумался падишах:

— Как, неужели на всей бахче не нашлось спелых, хороших арбузов, чтобы послать их мне? Что-то здесь не так. Видно, арбузы посланы с какой-то целью.

Обратился падишах к своему кази:

— Ты должен разгадать эту загадку. Почему сыновья прислали мне такие арбузы?

— Падишах, а ты сам еще не догадался?

— Нет, — сказал падишах.

— Твоим сыновьям пришла пора жениться. Давно уже прошло время женитьбы твоего старшего сына, потому он и прислал переспелый арбуз. Арбуз среднего сына немного испорчен, и его время почти прошло. А арбуз младшего сына самый спелый, значит, самая пора хоть его женить.

— Так что же мне теперъ делать? — спрашивает падишах. — Пока я буду сватать сыновьям невест да торговаться о калыме, совсем поздно будет.

И оповестил он свой эл:

— Пусть дочери почтенных отцов наряженные проходят мимо дворца. Сыновья падишаха будут выбирать себе невест; кому они отдадут свои стрелы и яблоко, те и будут их невестами.

Каждая мать наряжала свою дочь, как могла, и отправляла ко дворцу. Старший сын вручил яблоко дочери везира. Падишах сказал ему:

— Везир, отдай свою дочь, о калыме потом сговоримся.

Средний сын вручил яблоко дочери векиля.

Падишах и векилю сказал:

— Отдай и ты свою дочь, о калыме после сговоримся.

Самого младшего сына звали Мирза Махмуд. Пустил он свою стрелу, поднялась она и полетела неведомо куда. Сел Мирза Махмуд на коня и поехал вслед за стрелой. Летит стрела, а Мирза Махмуд за ней. Уж выехал Мирза Махмуд за пределы города, а стрела все летит и летит. Наконец упала стрела на скалу.

Задумался Мирза Махмуд: «Старший мой брат женился на дочери везира, средний — на дочери векиля, а моя стрела упала на скалу. Что же мне делать с этой стрелой?» Рассердился он, поднял свою стрелу, но вдруг раздался треск, грохот, скала раздвинулась — и появилась обезьяна, вспрыгнула она на коня Мирзы Махмуда.

Он удивился:

— О, а ты, бессловесная тварь, куда собралась?

— Наши судьбы бог соединил. Я — твоя судьба, ты должен взять меня с собой.

— Что ты, милая! Я человек, как я тебя повезу? Народ увидит, засмеет меня, ведь я сын падишаха и должен выбрать хорошую девушку. А что мне с тобой делать?

Обезьяна стоит на своем:

— Нет, наши судьбы теперь связаны, я поеду с тобой. Даже если ты убьешь меня, я все равно при тебе буду. Убьешь — моя шкура поедет с тобой.

Видит Мирза Махмуд — нет ему спасения от обезьяны, посадил ее на коня, укрыл буркой и привез в свой дом. Бросил он ей постель, закрыл дверь и ушел. Расстроенный, пошел юноша в город. Не дают ему мысли покоя. Что же теперь делать?

Наступил вечер. Вернулся Мирза Махмуд домой, смотрит — пол подметен, стол накрыт, на нем разная еда. Очень он удивился: что за чудо, кто мог все это сделать? Ведь дверь же была заперта.

Сел он за стол, поел, приготовил себе постель, лег и уснул.

Прошло несколько дней.

— Передайте моим невесткам: пусть каждая из них своими руками приготовит мне подарок, — велел падишах сыновьям.

Вернулся Мирза Махмуд домой грустный, сел и закурил трубку. Встала обезьяна перед ним, спросила его:

— Мирза Махмуд, о чем ты задумался?

— Ах, Маймун, да поможет тебе бог, ну какой ты подарок сумеешь приготовить падишаху?

— Не горюй, седлай коня и поезжай к той скале, где ты меня встретил. Поздоровайся с ней, разомкнётся она, выйдет к тебе араб с золотым посохом на плече. Он спросит: «Повелишь мир разрушить или благоустроить?» Ответь: «Пусть мир благоустраивается, а мы в нем поживем». Тогда он даст тебе мое платье, которое я надевала каждую пятницу, когда ходила в сад Торкри. Ты возьми его и принеси мне.

— Хорошо, — ответил сын падишаха, сел на коня и поехал к скале.

Исполнил он все, что велела обезьяна. Вышел араб и вручил ему платье.

Привез Мирза Махмуд платье, отдал обезьяне. А она и говорит:

— Это и есть подарок твоему отцу, отнеси ему в диван.

Понесли сыновья отцу подарки, приготовленные их женами.

Старшая невестка вышила для падишаха красивый платок, средняя связала ему талак. И Мирза Махмуд положил перед отцом платье и сказал:

— А это прислала твоя младшая невестка.

Посмотрели падишах и приближенные на вещь, присланную младшей невесткой, и увидели, что нет в ней недостатков, не к чему придраться, будто не касались платья ни ножницы, ни игла. Сказал падишах своим сыновьям:

— Теперь унесите подарки, они нам очень понравились. Спасибо за них.

Прошло некоторое время. Падишах сказал жене:

— Ты должна пригласить своих невесток сюда. Я хочу взглянуть на них и наделить подарками.

Вернулся Мирза Махмуд домой, на душе у него тяжело. Спросила его Хатун-Маймун:

— Что случилось, Мирза Махмуд?

— Завтра тебе надо ехать во дворец к падишаху, он хочет посмотреть на своих невесток. Как же я народу тебя покажу?

— Не печалься, Мирза Махмуд! Поезжай к скале, поздоровайся с ней, снова выйдет араб. Даже если ты будешь сердит, не говори, чтобы он мир разрушил, скажи: «Пусть мир благоустраивается, а мы в нем поживем». Скажешь ему, что Хатуи-Маймун велела послать то платье, которое надевала каждую пятницу, когда ходила в сад Торкри, и еще пусть пошлет сорок ее служанок, и пускай они сразу прибудут к ней со всеми нарядами.

Поехал Мирза Махмуд к скале, поздоровался с ней, вышел из скалы араб и спросил;

— Добро пожаловать, Мирза Махмуд, как поживает Хатун-Маймун, жива-здорова?

— Слава богу, все благополучно. Она молилась за тебя и велела прислать платье, которое она надевала каждую пятницу, когда ходила в сад Торкри. Еще просила отправить сорок служанок с их нарядами.

— Подожди немного, я все принесу.

Вошел араб в пещеру и через час вышел с двумя узлами, а каждый узел по пуду.

Затем появились сорок обезьян. Удивился Мирза Махмуд:

— О господи, что это такое?

— А это и есть служанки Хатун-Маймуи, а в узлах и ее одежда, и служанок, — сказал араб и исчез.

Мирза Махмуд пришпорил своего коня и поскакал, за ним побежали все сорок обезьян.

Едет Мирза-Махмуд и думает: «Как же я с ними в городе покажусь? Они же как стадо овец. Что же делать? Подожду, пока стемнеет, тогда и поеду дальше».

Ночь спустилась на землю. Мирза Махмуд двинулся в путь, а за ним сорок обезьян. Они скачут, резвятся, то впереди коня бегут, то отстанут, потом догоняют. Прибыли домой.

Мирза Махмуд спешился и спрятался. А служанки подбежали к Хатун-Маймун, поцеловали ей подол, руки, ноги, поклонились. Она ответила на приветствие, затем обратилась к своей любимой служанке:

— Милая, сбрось с себя шкуру, оденься в платье.

Когда служанка скинула с себя шкуру и оделась, Мирза Махмуд подумал: «О, если бы с ней были соединены наши судьбы! Или хоть немного моя обезьяна была похожа на нее!»

Все сорок служанок сбросили с себя обезьяньи шкуры, сложили их и надели свои наряды. Встали все сорок служанок перед Хатун-Маймун, руки на поясе, и стали просить:

— Хатун-Маймун, дорогая, и ты надень платье.

Сбросила она с себя обезьянью шкуру и превратилась в луноподобную красавицу, Не выдержал Мирза Махмуд, вышел из своего укрытия и обнял свою невесту. Хатун-Маймун остановила его:

— Мирза Махмуд, что ты делаешь, да благословит всевышний дом твой, ведь сорок служанок на нас смотрят. Уходи, а вечером возвращайся.

Мирза Махмуд ушел. Служанки накрыли столы, и пошел пир горой. Затем все сорок служанок разместились на ночь в одной комнате, а Мирза Махмуд и Хатун-Маймун — в другой. Утром подъехали фаэтоны, вышли из них жены братьев и сказали Мирзе Махмуду.

— Пора ехать во дворец, там ждут твою жену.

Вышла Хатун-Маймун из дому, а за ней сорок служанок в красивых нарядах, сели в фаэтоны и поехали во дворец к падишаху. Смотрят — жена падишаха одну невестку посадила на одно колено, а другую — на второе, обняла их, не нарадуется.

Но когда вошла Хатун-Маймун, свекровь тут же поднялась с места и обняла свою младшую невестку. А все сорок служанок, приложив руки к своим поясам, встали вместе с Хатун-Маймун перед женой падишаха.

Жена падишаха предложила им сесть, но они ответили:

— Нет, мы перед своей госпожой никогда не садимся.

Затем были накрыты столы, подали хлеб, кайси. Хатун-Маймун и ее служанки едят кайси, а косточки за пояс прячут. А когда поставили на стол мясо, они поели мяса, а кости тоже за пояс спрятали. Увидели две старшие невестки, что делает младшая, и тоже стали незаметно прятать за пояс остатки еды.

Вскоре пришел падишах поглядеть на своих невесток.

Хатун-Маймун поцеловала руку свекра. Все сорок служанок развязали свои пояса, и на пол посыпались розы. А когда две старшие невестки развязали свои пояса, на пол посыпались кости. Падишах долго присматривался к Хатун-Маймун и к ее служанкам и остался доволен. Затем вручил всем невесткам подарки и сказал:

— Ступайте с богом. Все три мои невестки хороши.

С этих пор Хатун-Маймун к ночи сбрасывала с себя шкуру, а утром снова превращалась в обезьяну.

Прошло некоторое время. Как-то злые люди донесли падишаху:

— Падишах, жена Мирзы Махмуда — не человеческое существо.

Тогда падишах велел своей жене самой сходить к сыну и точно выяснить, кто его жена.

Пришла она к сыну. Он встревожился:

— Матушка, что случилось, что привело тебя ко мне?

— Я пришла навестить свою невестку.

— А она как раз уехала погостить к родителим.

Вечером падишах спросил жену:

— Ну, видела ты свою невестку?

— Я к ним пришла, а сын сказал, что она уехала к своим родным и что он доволен своей женой.

Падишах рассердился:

— Пока ты ее не увидишь, не возвращайся, или я велю отрубить тебе голову.

Опять пришла жена падишаха к младшему сыну. Семь дней провела она у него. И заметила, что у сына в комнате живет обезьяна, а в другой комнате еще сорок обезьян. Тогда она решила спрятаться и узнать тайну своей невестки.

— Мирза Махмуд, — обратилась она к сыну, — да благословит вас бог, будьте счастливы с женой, я уезжаю.

Вышла она из дому и незаметно спряталась за дверью. Вечером обезьяна сбросила свою шкуру и засияла, подобно луне. Обнялись они с Мирзой Махмудом и легли спать. А шкура ее осталась на стуле.

«Ах, видит бог, все несчастья моей невестки из-за этой шкуры», — подумала мать. Она растопила печку и бросила шкуру в огонь. Тут же Хатун-Маймун превратилась в голубку и заметалась по комнате. Увидел все это Мирза Махмуд, застонал:

— Мама, что ты наделала?

— Да буду я твоей жертвой, сыпок, вырвалась она из наших рук и улетела, — запричитала жена падишаха.

Мирза Махмуд метнулся к улетающей голубке:

— Хатун-Маймуи, ради бога, вернись!

— Когда ты найдешь Шариблурван, тогда и меня увидишь, — сказала она и улетела.

Пошел Мирза Махмуд и отцу и сказал:

— Мать моя навлекла на мою голову несчастье. Позволь мне уехать, я должен найти свою жену.

Все стали отговаривать его:

— Дорогой, она же не была человеком, она просто принимала человеческий облик. Выбери любую девушку, и мы тут же сосватаем ее тебе.

— Нет, — стоит на своем Мирза Махмуд, — пока я жив, я буду искать ее, пока будет сила в моих ногах и глаза мои будут видеть, я буду искать Хатун-Маймун, а если не найду, утоплюсь или еще как-нибудь найду смерть.

Положил Мирза Махмуд в хурджин еду, деньги, помолился и выехал из города. А мать следом за ним. Обернулся сын, спросил ее:

— Матушка, куда ты едешь?

— Сынок, это я причинила тебе горе, да буду я твоей жертвой, я поеду с тобой. Как же ты один? Может, тебе нужна будет в дороге моя помощь.

— Возвращайся. Что сделано — не исправишь.

— Нет, нет, я поеду с тобой, или убей меня тут же.

Видит Мирза Махмуд — не избавиться ему от нее, и поехали они вместе. Около двадцати дней и ночей ехали они. Наконец увидели вдалеке дворец.

— Матушка, — говорит Мирза Махмуд, — уже двадцать дней и ночей мы в дороге, притомились, нет сил ехать дальше. Здесь должны жить люди. Тут и остановимся.

— Хорошо, сынок, — ответила мать.

А дворец этот принадлежал Бабыру, человеку-дэву. Увидел он, что едет Мирза Махмуд с матерью, испугался и спрятался в овраге. Сошли Мирза Махмуд и его мать с коней, вошли в дом, а там на огне кофе варится, стол накрыт. Поели, кофе выпили.

Прожили они в доме два дня, а хозяина так и не видно.

— Матушка, — обратился Мираа Махмуд к матери, — ты побудь здесь, а мне хочется поохотиться.

— Иди, сынок, да буду я твоей жертвой.

Когда Мирза Махмуд уехал, Бабыр вошел в дом и увидел жену падишаха.

Поздоровался с ней:

— Салам, сестра. Рад тебя видеть в моем дворце. Когда приехала?

— Да мы уже два дня гостим у тебя.

— А кем тебе приходится этот юноша?

— Сыном.

— Ты мне понравилась. Оставайся жить со мной в замке.

Наутро Мирза Махмуд снова поехал на охоту, а дэв уже бежит к жене падишаха. К вечеру он снова ушел в овраг. Так прошло несколько дней. Однажды дэв сказал жене падишаха:

— Так дальше нельзя. Придумай что-нибудь или прикинься больной и выпроводи его, ведь дворец-то мой. Попроси сына достать тебе львиное молоко и привезти его на спине льва в бурдюке из львиной шкуры. Скажи, что без этого молока тебе грозит смерть. Поедет он за львиным молоком, львы его и разорвут, а мы избавимся от него.

— Ей-богу, хорошо ты придумал, — обрадовалась жена падишаха и прикинулась больной.

Вечером Мирза Махмуд вернулся с охоты. Обычно мать встречала его, давала корм коню, потом приглашала сына к накрытому столу. На этот раз она ничего не приготовила.

Отпустил Мирза Махмуд коня, вошел в дом, смотрит — лежит мать и стонет.

— Ах, да придут для тебя черные дни, сын, жила я себе дома, окружали меня служанки и прислужники, а ты привез меня в эту лачугу, и теперь я больна, лежу без сил, умираю. Но видала я сон, послушай какой.

— Говори, матушка, — загрустил сын.

— Приснилось мне, что спасет меня львиное молоко в бурдюке из львиной шкуры. Привези мне это молоко на спине льва, я выпью его и выздоровею, а не привезешь — умру.

— А где водятся львы? — спросил Мирза Махмуд.

— В горах, сынок.

— Матушка, теперь уже поздно, а утром я поеду.

Позавтракал утром Мирза Махмуд, оседлал коня, помолился, взял свои доспехи и отправился в горы. Долго ли ехал, коротко ли, добрался он до одного места, где встретил старика.

— Салам, отец!

— Алейкум-салам, добро пожаловать, юноша. Куда путь держишь? Хатун-Маймун ищешь?

— Отец, а ты откуда знаешь? — изумился Мирза Махмуд.

— Я все знаю.

— Отец, с моей матерью произошло несчастье.

— Не беда, — сказал старик. — Слушай меня внимательно. Вот уже семь лет, как лапа падишаха львов распухла, стала толстой, как бурдюк, и гноится. Завтра четыре льва вынесут его на прогулку, а вечером принесут и положат на тахту. Ты спрячься под тахтой, а когда он ляжет и вытянет лапы, схвати его больную лапу и ударь по ней камышом. Рана вскроется, гной вытечет, боль утихнет, и он тогда скажет: «Ах, был бы здесь мой спаситель! Клянусь богом, любое его желание я бы исполнил». Тогда не бойся, выходи из своего укрытия и признавайся в том, что ты сделал. А он выполнит любое твое желание.

Мирза Махмуд оставил своего коня, поцеловал подол одежды старца, взял камыш в руки и побежал. Добрался он до скалы, там и вправду увидел тахту льва. Вырыл Мирза Махмуд под тахтой яму и спрятался в ней. Глядь — четыре льва принесли больного владыку и положили на тахту.

Сказал падишах львов:

— Вы устали, идите отдохните, а завтра приходите опять в это же время.

Свесил лев больную лапу с тахты и застонал. Не растерялся Мирза Махмуд, схватил его лапу и ударил по ней камышом. Тут же из раны потекли гной и кровь, как из бурдюка, когда открывают его горлышко. Зарычал лев от боли, прибежали его слуги, спросили:

— Падишах, что случилось?

— Вот, посмотрите на мою лапу, — показал владыка.

Когда боль утихла, лев взглянул на лапу и увидел след от камыша.

— Один бог знает, человек это сделал или кто другой… Оказался бы он сейчас здесь, я выполнил бы любое его желание.

Тут и вышел Мирза Махмуд.

— Благородный, это я вылечил твою лапу.

— Ну, дорогой, говори, чего ты больше всего желаешь. Я исполню твое желание.

— Будь в здравии, падишах, ничего мне не нужно, кроме львиного молока в бурдюке из львиной шкуры.

Падишах указал на львенка и сказал Мирзе Махмуду:

— Отнеси львенка в овраг, убей его, а из шкуры сделай бурдюк. После этого возвращайся ко мне.

Мирза Махмуд убил львенка, бросил мясо в мешок, а из шкуры сделал бурдюк. Падишах львов позвал двух львиц и сказал Мирзе Махмуду:

— Теперь подои их.

Надоил Мирза Махмуд бурдюк молока.

— А в провожатые даю тебе вот этих двух львят. Они тебе очень пригодятся, сын мой.

Мирза Махмуд поцеловал льва в лоб, поклонился ему и пустился в обратный путь. Вернулся он к старику, поцеловал подол его одежды, затем сел на коня и поскакал, а львята уже привыкли к нему и, подобно двум борзым, смиренно последовали аа ним. Увидел Бабыр, что Мирза Махмуд вернулся, опять спрятался в овраге. Мирза Махмуд присел у изголовья своей матери, спросил ее:

— Матушка, как ты себя чувствуешь?

— Ей-богу, плохо. А ты привез мне молоко?

— Да, привез.

Дал он ей выпить стакан львиного молока, она выпила и сказала:

— Я уже здорова.

На другое утро Мирза Махмуд оседлал коня, надел на шеи львят ремни и взял их с собой на охоту. Ни газели, ни лисе, ни волку не спастись от когтей львят. Какая бы дичь ни появилась, Мирза Махмуд не гонял своего коня, как прежде, а спускал львят, они и приносили ему дичь.

Прошло некоторое время, дэв опять говорит жене падишаха:

— Раба божья, так дальше не пойдет, прикинься больной. В этих ущельях живут дэвы, и у них есть яблоневый сад. Пошли сына за яблоками. Он пойдет туда, дэвы его убьют, и мы избавимся от него.

Вернулся вечером Мирза Махмуд, смотрит, а мать лежит а постели.

— Матушка, — спросил он ее, — опять ты больна?

— Да, сынок, больна, но я видела вещий сон.

— Какой сон?

— Видела я во сне, что в этом ущелье есть яблоневый сад. И я с твоим отцом много раз приходила туда. Отец твой срывал яблоки, и мы их ели. Ты должен завтра поехать туда и привезти мне несколько яблок, я съем их и, может, поправлюсь.

— Хорошо, матушка, я привезу тебе яблоки.

Утром Мирза Махмуд встал, помолился, взял щит и меч, сел на коня и отправился в путь вместе со своими львятами. Въехал он в ущелье, смотрит — дворец стоит, а рядом прекрасный сад. Мирза Махмуд остановился в раздумье.

— Куда же мне сперва идти, в сад или во дворец? Пойду-ка я лучше в сад, — решил он.

А в середине сада был родник. Сошел Мирза Махмуд с коня и стал плескаться в воде, затем вышел на берег, натянул на голову бурку и заснул.

Пусть он пока спит, а мы посмотрим, что случилось в саду. Садом этим владел семиглавый дэв, он был в это время на охоте. У него во дворце жила Фенера-ханум. Фенера-ханум раньше была невестой Латив-падишаха из города Чина. Семиглавый дэв силой увез ее к себе.

Фенера-ханум увидела красивого всадника, который вошел в сад, и только собралась предупредить его об опасности, как прилетел дэв, спустился на землю, видит — ворота сада открыты. Смотрит — юноша спит у родника. Дэв был в хорошем настроения, а тут еще больше обрадовался:

— Дичь сама ко мне пришла!

Но тут двое львят Мирзы Махмуда набросились на него и разорвали на куски. Проснулся юноша, увидел дэва, громадного, как гора, львят своих в крови и ужаснулся. Подозвал он к себо львят, сполоснул их водой, поцеловал их в глаза, затем наполнил хурджин яблоками и, только сел на коня, видит — к нему девушка бежит и кричит:

— Добрый юноша, не уезжай!

Придержал он львят, спросил:

— Что скажешь, добрая девушка?

— В саду дэв, я думала, что он убил тебя. Как же ты живой остался?

— Дэв убит!

— О, ты меня спас! Прошу тебя, будь сегодня моим гостем. Куда ты поедешь на ночь глядя?

— Хорошо, сестра, я твой гость, -согласился Мирза Махмуд и пошел за девушкой в ее диван. Мирза Махмуд спросил:

— Сестра, чья ты дочь?

— Зовут меня Фенера-ханум, я невеста Латив-падишаха. Довези меня, пожалуйста, до дома, а потом поедешь дальше. Как же я здесь одна останусь!

— Сестра, я с радостью завтра же доставлю тебя к мужу, а потом уеду.

На следующий день отправились они в путь. По дороге повстречался им юноша, и Мирза Махмуд попросил его:

— Добрый молодец, передай Латив-падишаху, что брат Фенеры-ханум убил дэва, который украл ее. Теперь он привез ее живую и невредимую.

С доброй вестью пришел юноша к падишаху, который наградил его горстью золота. Вышел он к ним навстречу с зурной и дафом. Три дня Мирза Махмуд гостил во дворце падишаха.

Падишах предложил Мирзе Махмуду:

— Добрый юноша, послушайся меня, оставайся жить с нами. Чего пожелает твоя душа: дворцы, богатство, золото — все, что захочешь, дам тебе. Любую девушку выбирай себе.

— Нет, — ответил Мирза Махмуд, — пока я жив, буду искать Хатун-Маймун, буду искать, пока судьба не сведет нас.

— Ну, коли так, доброго пути, — ответил падишах.

На прощание Фенера-ханум сказала Мирзе Махмуду:

— Обменяемся кольцами: ты мне дай свое кольцо, а я тебе — свое, ведь мы брат и сестра. Если мое кольцо покроется ржавчиной и потускнеет, знай, что я попала в беду, а если твое кольцо потускнеет и покроется ржавчиной, я буду знать, что ты в беде.

— Хорошо, — отвечал Мирза Махмуд.

Обменялись они кольцами, попрощались. Сел Мирза Махмуд на коня, поехал к матери.

А Бабыр и жена падишаха считали, что Мирзы Махмуда уже нет в живых. Вышел Бабыр из дому, глядь- Мирза Махмуд возвращается. Опять спрятался он в овраге. А Мирза Махмуд пошел в дом и услышал стоны матери.

Спросил он ее:

— Матушка, как твое здоровье?

— Да будет бог милостив к тебе, вот уже который день я лежу здесь одна, больная, а ты уехал на охоту, радуешься себе, разгуливаешь по горам и долинам. Теперь вернулся и еще спрашиваешь о моем здоровье. Какой же ты мне сын?

— Прости меня, матушка, я по делу задержался.

Вытащил он яблоки, протянул одно, съела она его и тут ж встала.

— Я уже здорова, — сказала она.

Прошло несколько дней, а Бабыр опять ей говорит:

— Раба божья, так дальше не пойдет, все ночи я провожу: в овраге. Наступит зима, пойдет снег, как же мне быть? Узнай у него, в чем его сила.

Вечером вернулся сын домой, а мать опять недовольна.

— Матушка, — спросил он ее, — что случилось?

— Да будет бог милостив к тебе, ты оставляешь меня дома одну, а сам уезжаешь. А вокруг волки, медведи, я же боюсь их. Ты должен сказать мне, в чем твоя сила. Тогда я буду радоваться и ждать твоего возвращения.

— В чем моя сила? Сейчас скажу: если большие пальцы моих ног связать крепко-накрепко, я буду бессилен, не смогу ни сесть, ни встать.

— Ну-ка, я проверю, правду ты говоришь или нет, — сказала мать и крепко связала ему пальцы на ногах, да так, что из-под ногтей кровь пошла, а потом закричала:

— Бабыр, иди скорей!

Рванулся Мирза Махмуд, но он был крепко связан. Тогда спросил он мать:

— А кто это Бабыр?

А мать все кричит:

— Бабыр, иди, я связала его!

Видит Мирза Махмуд — вошел человек огромного роста встал над ним.

— Раба божья, — сказал он жене падишаха, — ей-богу, мне жаль его, я не могу поднять на него руку.

— Скорее убивай его.

— Нет, я не могу, — сказал Бабыр, вытащил из кармана щипцы и вырвал ими глаза Мирзе Махмуду.

— Бабыр! — взмолился юноша, — Ради бога, не выбрасывай мои глаза, положи их мне в карман.

Сжалился Бабыр, исполнил его желание, взял его за руку и повел. Десять верст они шли, наконец подошли к колодцу. Тридцать метров глубины был колодец, и только на дне была вода. Привел Бабыр Мирзу Махмуда к колодцу и сказал:

— Ну, дорогой, живи, — да и столкнул его в колодец.

Упал Мирза Махмуд на дно, вода ему по пояс. Бабыр надоследок крикнул:

— Мирза Махмуд, это место удобное, сиди теперь там.

Что делать несчастному? Остался он на дне колодца. А львята Мирзы Махмуда ходят вокруг колодца и скулят, тянутся к нему, да не достать. Бродят они вокруг, собирают убитую дичь. А бросят путники им еды, они кидают ее в колодец Мирзе Махмуду. Так львята кормили его пятнадцать дней.

Проезжал как-то мимо базэрган-баши с караваном, вышли львята ему навстречу.

Базэрган-баши сказал:

— Смотрите, какие красивые львята. Надо их поймать.

Стали люди приманивать их, кидать гату, хлеб, мясо, но все, что им бросали, львята уносили и сталкивали в колодец. Увидел это базэрган-баши, сказал:

— Не иначе, у них есть хозяин и они носят ему еду. Видно, хозяин попал в беду. Идите за этими львятами и узнайте, в чем дело.

Пошли люди, посмотрели, а на дне колодца — красивый слепой юноша. Окликнули его:

— Добрый юноша, почему ты здесь?

— А вы кто такие? — спросил их Мирза Махмуд.

— Мы торговцы из каравана.

— Я несчастный слепец, оступился и свалился в колодец, ради бога, помогите мне выбраться отсюда.

Принесли они веревку, сказали ему:

— Вот что, дорогой! Мы тебя вытащим, если ты отдашь нам своих львят, не отдашь — оставайся тут навечно.

— Друзья, зачем мне львята, коли я здесь умру? Вытаскивайте скорее, львята — ваши.

Опустили путники веревку, вытащили Мирзу Махмуда, а одежда на нем мокрая, грязная. Спасители переодели его. Мирза Махмуд поцеловал львят в глаза, отдал их торговцам и спросил:

— А куда путь держите?

— Едем в город Чин.

— Ради бога, прошу вас, посадите меня на верблюда и возьмите с собой в этот город. Может, там я не умру от голода.

А что делает в это время Фенера-ханум? Взглянула она на кольцо, а оно потускнело. Тогда сказала она своему мужу Латив-падишаху:

— Ты должен открыть хератхану ради Мирзы Махмуда для всех бедных и обездоленных. Может, это поможет выбраться моему брату из беды.

— Раба божья, если ты пожелаешь, я открою десять таких хератхана, ведь я падишах.

Открыли хератхану и, сколько бы нищих ни приходило туда, всех кормили, давали одежду, деньги.

Караванщики тем временем посадили Мирзу Махмуда на верблюда, и за десять дней все они добрались до города Чина. Мирза Махмуд обратился к спасителям:

— Дорогие друзья, вы и так для меня много хорошего сделали, да поможет вам бог за доброту вашу, отведите меня во дворец к Латив-падишаху.

— Помилуй бог, зачем тебе Латив-падишах? Ты думаешь, он пожелает видеть нас с тобой? Латив-падишах и Фенера ханум открыли хератхану. Мы отведем тебя туда. А дом падишаха не для бедняков.

— Хорошо, отведите меня туда, — согласился Мирза Махмуд.

Привели его в хератхану. Навстречу вышли слуги.

— Этот несчастный слеп и не может обходиться без чужой помощи, — объяснили караванщики.

— Хорошо, — ответили слуги, — у нас тысячи таких, присмотрим и за ним.

Усадили Мирзу Махмуда, накормили.

— Дорогие, дайте мне кофе, — попросил он.

Подали ему кофе. Бросил туда Мираа Махмуд свое кольцо и сказал им:

— Умоляю вас, отнесите эту чашку кофе Фенере-ханум. Попросите выпить ее от имени Мирзы Махмуда. Скажите, что прислал один слепец.

Рассмеялся слуга:

— Помилуй тебя бог, что у нее, нет своего кофе, чтобы пить твой?

— Душа моя горит, потому и посылаю. Если снесешь эту чашку, получишь подарок от падишаха.

Скажу своему слушателю, один из слуг взял чашку и сказал:

— Я отнесу.

Прикрыл он рукой чашку кофе, принес во дворец.

— Фенера-ханум, — обратился к ней слуга, — один молодой; красивый, но слепой юноша попросил в память и ради здоровья Мирзы Махмуда выпить этот кофе.

— Хорошо, — сказала она и одним глотком выпила кофе.

На дне чашки она разглядела кольцо и узнала его. Спросила:

— Скажи, где этот юноша?

— В хератхане.

— Латив-падишах, идем, — сказала она мужу.

Пришли они в хератхану, узнали брата, обнялись.

— Мирза Махмуд, что за несчастье свалилось на твою голову?

— Ах, не спрашивайте, об этом один бог ведает.

Отдал Латив-падишах хератхану слугам и сказал:

— Теперь хератхана ваша, что хотите, то и делайте с ней. Мы нашли своего брата, только вот ослеп он.

Потом обратился к Мирзе Махмуду:

— Брат, ведь говорили тебе: не уезжай, женим тебя, дадим дом, золото. Ты нас не послушался, вот и ослеп.

— Ну, что случилось, того не поправишь, — ответил Мирза Махмуд.

Фенера-ханум велела слугам:

— Отведите Мирзу Махмуда в мой сад Торкри. Пусть погуляет там. А вечером приведете моего брата.

— Хорошо, ханум.

Взяли двое слуг Мирзу Махмуда под руки и отвели в сад Торкри Фенеры-ханум. Погулял он немного, затем слуги приготовили ему постель у родника и уложили отдыхать.

Слуги вернулись в дом, а мы посмотрим, что стало с Мирзой Махмудом. Лег он, а вскоре послышался шум крыльев, и три голубки опустились на ветку дерева. Спросила одна голубка у другой:

— Сестра, каждый год мы прилетаем сюда в сад Фенеры-ханум, а теперь какой-то слепой лежит у воды. Кто он?

— Ах, сестра, — отвечала другая, — это Мирза Махмуд. Хатун-Маймун была его женой, а его мать, да не видать ей счастья в жизни, сожгла ее шкуру, Хатун-Маймун превратилась в голубку и улетела. Поехал он ее искать, а мать за ним. Доехали они до владений Бабыра. Мать его тайно приняла Бабыра и, обманув Мирзу Махмуда, связала пальцы его ног веревкой, а Бабыр вырвал юноше глаза и самого бросил в колодец. Как-то мимо проезжали базэрган-баши, вытащили они его из колодца и привели сюда, к его названой сестре Фенере-ханум. Даже родные брат и сестра так не любят друг друга, как они.

— Что же теперь будет? — спросила первая голубка.

— Нам не удастся сегодня искупаться, — отвечала вторая, — помолимся богу и улетим. Давай уроним по перышку. Пусть Мирза Махмуд промоет свои глаза, а затем, опустив в воду наши перья, проведет ими по глазам. Тогда он сразу прозреет, а уж захочет поехать за своей женой или не захочет — его дело.

А Мирза Махмуд лежит и слушает. Вскоре послышался шум крыльев, уронили голубки по перышку и улетели. Мирза Махмуд ощупью нашел перья, вытащил глаза из кармана, промыл их в родниковой воде. Затем смочил водой перья и только провел ими по глазам, как тут же по божьей воле прозрел.

— Слава тебе господи, я снова вижу! — воскликнул Мирза Махмуд.

Встал он, надел колоз набекрень и стал разгуливать по саду, напевать песни. Тем временем слуги вернулись за Мирзой Махмудом, видят, а он зрячий и радостный.

Подошли к нему поближе, и он на них смотрит.

— Мирза Махмуд, ты прозрел? — удивились они.

— Да, смилостивился надо мной бог, я вновь прозрел. Идите с доброй вестью к моим сестре и брату, скажите им о моей радости.

Латив-падишах и Фенсра-ханум, не обувшись, прибежали в сад, смотрят — и вправду зрение вернулось к брату. Одарили они слуг, взяли Мирзу Махмуда под руки и вернулись в дом.

Прошло некоторое время, Как-то Латив-падишах обратился к Мирзе Махмуду:

— Брат мой, послушайся меня, оставайся здесь, я подарю тебе дворец, сколько хочешь золота, женю, оставайся.

— Нет, дорогой, не могу, я должен ехать, — отказался Мирза Махмуд.

Прожил он в городе Чине десять дней, хорошо отдохнул пришел в себя. Потом помолился и отправился скитаться по свету. Долго он шел или коротко, видят — трое парней дерутся, разнял он их:

— Друзья, из-за чего спор?

— Ей-богу, отец наш отошел на вечный покой и оставил нам в наследство три вещи. Из-за них и спорим, каждому хочется иметь все три.

— А что ва вещи?

— Одна — коврик. Сядешь на него, скажешь: «Коврик, коврик, я — к тебе, а ты — к богу», он тут же взлетит и принесет тебя, куда пожелаешь. Второй — скатерть. Ударишь по ней прутом, и самые вкусные яства появятся перед тобой. А третья — шапка-невидимка. Наденешь ее на голову — проникнешь в толпу воинов, никто тебя не увидит.

— Друзья, — обратился к спорящим Мирза Махмуд, — вы не против, если я дам вам совет?

— Говори, — ответили спорщики.

— Я брошу три камня в разные стороны. Кто первым принесет камень, тому достанется шапка, второму — скатерть, а третий получит молитвенный коврик.

— Ей-богу, хорошо ты сказал, — согласились незнакомцы. Бросил Мирза Махмуд один камень в одну сторону, другой камень — в другую сторону, а третий — в третью, сам надел шапку и встал. Прибежали братья, поискали его, да не нашли. И пошли они своей дорогой, а Мирза Махмуд — своей. Шел-шел и вспомнил:

— О, до каких же пор мне ходить пешком? — С этими словами он расстелил молитвенный коврик, сел на него и сказал:

— Эй, коврик, я — к тебе, а ты — к богу, опусти меня в городе, где живет Хатун-Маймун.

Взлетел коврик и опустил его на краю города. Мирза Махмуд встал, свернул коврик, закинул его себе на плечо, надел шапку-невидимку и вошел в город, а это был город Шариблурван. Идет он и слышит — кто-то на свирели играет. Вошел он в один дом, смотрит — ребенок на свирели играет, взрослый играет, старик играет и старуха тоже играет.

А в другом месте две соседки разговорились. Спросила одна у другой:

— Сестра, ты видела Хатун-Маймун?

— Да, видела.

— Когда в следующий раз пойдешь смотреть на нее, позови меня.

— Хорошо. Все ходят смотреть на Хатун-Маймун. А она все так же грустна и твердит лишь одно имя: «Мирза Махмуд да Мирза Махмуд». Не знаю, что за Мирза Махмуд, человек ли другое ли какое существо, но она так страдает из-за него.

Вскоре соседки собрались и пошли во дворец. И Мирза Махмуд за ними. Пришли они в диван, а диван — красоты неописуемой. Сама Хатун-Маймун лежит в постели, изголовье украшено гвоздикой и яблоками, а по бокам — зажженные шандалы. Лежит Хатун-Маймуи и стонет:

— Ах, Мирза Махмуд, вах, Мираа Махмуд!

«Если ты меня так любишь, почему не осталась со мной? Я так тебя просил. Теперь ты здесь, но я вновь приехал за тобой», — подумал про себя Мираа Махмуд.

Через некоторое время все ушли из дивана, осталась лишь одна старушка. Она вымыла Хатун-Маймун голову и сказала:

— Дочь моя, не убивайся так. Что случилось, того не изменишь. Слава богу, ты вернулась в отцовский дом. К чему вспоминать о каком-то Мирзе Махмуде? Небось он уже и женился, а о тебе и вовсе забыл.

— Нет, матушка, пока я жива, буду искать его, не проходит у меня любовь к Мирзе Махмуду.

А Мирза Махмуд стоит в стороне и все слышит. Старушка ушла, снял Мирза Махмуд шапку-невидимку, окликнул:

— Хатун-Маймун!

— Мирза Махмуд, ты как сюда попал? — удивилась она.

— Вот так и пришел.

— Господи благослови, мы за три месяца едва сюда долетаем. Как же ты смог так быстро приехать?

Поужинали они и спать легли. Утром Хатун-Маймун нарядилась и села играть на свирели. Пришли люди, увидели Хатун-Маймун, играющую на свирели, сообщили ее отцу:

— Хатун-Маймун встретилась со своим любимым и теперь играет на свирели, и все ее служанки играют на свирели.

Отец приказал:

— Пришлите Мирзу Махмуда ко мне, понравится он мне, дам свое согласие, не понравится — на части разрублю.

Хатун-Маймун посоветовала Мирзе Махмуду:

— Ты не бойся. Отец мой пришлет тебе коня, чтобы ты оседлал его и приехал к нему. Но ты ни за что не садись на коня. Одной рукой держись за уздечку, а другой — за стремя. Дойдешь так до дверей моего отца. Когда войдешь, поздоровайся с ним. Понравишься ему, он добровольно меня отдаст, и мы уедем.

На следующий день отец Хатун-Маймун сам оседлал коня и велел слугам:,

— Отведите коня к дверям Хатун-Маймун, пусть Мирза Махмуд сядет на моего коня и приедет ко мне.

Вышел Мирза Махмуд из дому, в одну руку взял уздечку, в другую — стремена и отправился во дворец. Слуги спросили его:

— Почему ты не садишься на коня?

— Это мое дело, — отвечал Мирза Махмуд.

А отец Хатун-Маймун уже поджидает его. Убедился он, что зять его — хороший человек, и пригласил его в свой диван. Провели они вместе некоторое время, поели, поговорили, и отдал отец свою дочь Мирзе Махмуду.

— Собери свою дочь в дорогу, — сказал на прощание юноша, — я сын падишаха, мы отправимся в мою страну.

— Хорошо, сын мой, подожди семь дней, пока мы приготовим приданое.

Наконец все было готово. Сели молодые на коней и отправились и путь. Хатун-Маймун повезла с собой и сорок своих служанок. Остановились они отдохнуть, она и говорит Мирзе Махмуду:

— Мирза Махмуд, мы не поспеваем аа тобой. Мы превратимся в голубей и полетим, а ты поезжай себе спокойно.

— Хорошо, — согласился Мирза Махмуд, — летите с богом.

Превратились девушки в голубей и полетели. А Мирза Махмуд отпустил своего коня, сел на молитвенный коврик, произнес заклинание, взлетел ковер и опустил его в городе Чине. Пришел он к сестре Фенере-ханум и к Латив-падишаху, сказал:

— Радуйтесь, сестра и брат, я нашел Хатун-Маймун.

— Где же она, брат? Ты бы пригласил ее к нам, мы бы вручили ей свои подарки.

— Она и ее служанки превратились в голубей и полетели ва мою родину.

— Брат наш, а как же ты поедешь?

— Бог милостив ко мне, доеду, — отвечал Мирза Махмуд.

Погостил он три дня, попрощался, сел на коврик и снова при помощи заклинания прилетел на коврике ко дворцу Бабыра. Вошел он незаметно в дом, смотрит — мать его спит с Бабыром.

— Салам, Бабыр! — окликнул хозяина Мирза Махмуд.

Увидел его Бабыр, от страха дар речи потерял.

«Я же вырвал ему глаза, как он выбрался из колодца?» подумал Бабыр. И еле живой пролепетал:

— Добро пожаловать, о добрый юноша! Я совершил зло, ты же не делай его, ради бога.

— Брат мой, — говорит ему Мирза Махмуд, — на зло отвечают злом, на добро — добром.

Свалил он Бабыра на землю, вырвал ему глаза, засунул их ему в карман, взял за руку, привел к колодцу:

— Бабыр, ты меня бросил в этот колодец, теперь я тебя брошу туда.

— Мирза Махмуд, скажи, как тебе удалось выбраться из колодца и снова стать зрячим? — спросил Бабыр.

— Будешь смелым — и ты выберешься, — ответил Мирза Махмуд.

Затем вернулся к матери, спросил ее:

— Матушка, почему ты так жестоко поступила со мной?

— Сынок, да буду я твоей жертвой, случилась со мной беда, не смогла я спастись от Бабыра, — стала оправдываться мать’

Но не стал ее слушать Мирза Махмуд, вытащил саблю и отсек ей голову. Затем помолился богу, сел на ковер и сказал:

— Вези меня в город моего отца.

Взлетел ковер и опустил его на отцовскую землю. Вошел он в дом, а Хатун-Маймун еще нет. Через десять дней прилетели голубки. Во второй раз сыграли свадьбу Мирзы Махмуда, и длилась она семь дней и ночей.

Они достигли своего счастья, а мы на этом и закончим.