Бедняк

Од­нажды па­дишах и ве­зир выш­ли в го­род про­гулять­ся. Дол­го они шли или ко­рот­ко, встре­тили бед­ня­ка с вя­зан­ка­ми дров. Па­дишах об­ра­тил­ся к ве­зиру:

— В мо­ем го­роде, ока­зыва­ет­ся, до сих пор еще есть бед­ные лю­ди. По­чему?

— Па­дишах, ― от­ве­тил ве­зир, ― го­род боль­шой. Как мож­но без бед­ня­ков, ес­ли есть бо­гачи? На­ряду с муд­ре­цами есть глуп­цы, как же ина­че?!

Па­дишах по­доз­вал бед­ня­ка:

— По­дой­ди-ка, по­жалуй­ста, сю­да!

Тот по­дошел.

— Чем ты за­нима­ешь­ся?

— Будь в здра­вии, па­дишах, я бед­ный дро­восек. Ни­чего у ме­ня нет, хо­жу в лес, с ут­ра до ве­чера руб­лю дро­ва, но­шу в го­род на про­дажу. По­лучаю за это ко­пей­ки, при­ношу их до­мой. На это мы с же­ной и жи­вем.

— Вот те­бе зо­лотой, и не хо­ди боль­ше в лес за дро­вами, ― ска­зал па­дишах и про­тянул бед­ня­ку зо­лотую мо­нету.

— Бла­года­рю те­бя, па­дишах, будь в здра­вии. Это­го зо­лота нам с же­ной хва­тит на ме­сяц, но я при­вык ру­бить дро­ва и люб­лю свое де­ло.

— Ухо­ди от­сю­да, бед­няк. Ес­ли еще раз уви­жу те­бя здесь, ве­лю от­ру­бить го­лову.

— Хо­рошо, па­дишах, ― от­ве­тил бед­няк.

У бед­ня­ка и за спи­ной, и в ру­ках бы­ли вя­зан­ки дров. Ду­мали он, ду­мал, ку­да бы спря­тать зо­лотой, да и по­ложил его в рот. Ког­да он пе­рехо­дил реч­ку, то за­каш­лялся, зо­лотой вы­пал изо рта и упал в во­ду. Мо­нету тут же прог­ло­тила ры­ба. Нес­час­тный ис­кал ее, ис­кал, но так и не на­шел. Про­дал он дро­ва, ку­пил на эти день­ги нем­но­го хле­ба, при­нес до­мой, по­ели они с же­ной. Встал он на дру­гой день, взял ве­рев­ку, то­пор и сно­ва по­шел в лес. По во­ле бо­га па­дишах и ве­зир то­же выш­ли про­гулять­ся и опять встре­тили бед­ня­ка.

Па­дишах рас­сердил­ся:

— Ведь я те­бя вче­ра пре­дуп­ре­дил, что­бы ты не хо­дил в лес. Я дал те­бе зо­лотой, чтоб ты боль­ше не ру­бил дро­ва. По­зор мне, что в мо­ем го­роде жи­вут бед­ня­ки. Что ты сде­лал с зо­лотым? По­чему ты опять здесь?

— Будь в здра­вии, па­дишах, да бу­ду я тво­ей жер­твой! Ког­да ты дал мне зо­лотой, мне не­куда бы­ло по­ложить его, и я су­нул его в рот. На об­ратном пу­ти я пе­рехо­дил ре­ку, за­каш­лялся, и зо­лотой упал в во­ду, ры­ба его тут же прог­ло­тила и скры­лась.

Па­дишах не по­верил бед­ня­ку:

— Что ты та­кое пле­тешь, со­бачье от­родье, быть то­го не мо­жет!

― Я прав­ду го­ворю, па­дишах, но что мне де­лать, ес­ли ты не ве­ришь?

— Па­дишах, ― зас­ту­пил­ся за бед­ня­ка ве­зир, ― и та­кое бы­ва­ет, раз­ке он не че­ловек? По во­ле бо­га все мо­жет слу­чить­ся.

― Ну, раз так, на те­бе еще один зо­лотой, ― смяг­чился па­дишах.

Взял бед­няк зо­лотой и за­думал­ся, ку­да бы ого спря­тать.

— Возь­ми мо­нету, ― ска­зал па­дишах, ― и чтоб я те­бя здесь боль­ше не ви­дел. Я не же­лаю, что­бы в мо­ем го­роде жи­ли ни­щие и бед­ня­ки.

Бед­няк на­конец спря­тал зо­лотой в свою па­паху, взял вя­зан­ку дров и по­шел до­мой. Толь­ко он хо­тел пе­рей­ти реч­ку, от­ку­да ни возь­мись ― орел, схва­тил он с го­ловы дро­восе­ка па­паху и взле­тел. По­летел и спря­тал мо­нету в дуп­ле де­рева. Нес­час­тный про­дал вя­зан­ку дров, ку­пил хле­ба, при­нес до­мой, на­кор­мил же­ну.

На сле­ду­ющий день он вновь взял ве­рев­ку и по­шел в лес. По во­ле бо­га па­дишах и ве­зир опять выш­ли в го­род и опять встре­тились с бед­ня­ком. Па­дишах в гне­ве наб­ро­сил­ся на бед­ня­ка:

— Ведь я те­бе дал зо­лотой, и ты мне обе­щал боль­ше не при­ходить сю­да. В прош­лый раз ты ска­зал, что мо­нету прог­ло­тила ры­ба, и я по­верил, а те­перь что ска­жешь?

— Я по­ложил зо­лотой в па­паху, но, от­ку­да ни возь­мись, по­явил­ся орел, схва­тил па­паху и уле­тел.

По при­казу па­диша­ха бед­ня­ка схва­тили и бро­сили в тюрь­му. Ког­да его ве­ли в тюрь­му, дочь па­диша­ха уви­дела бед­ня­ка и спро­сила от­ца:

— Отец, за что это­го нес­час­тно­го ве­дут в тюрь­му?

— Он ме­ня дваж­ды об­ма­нул.

— А как он те­бя об­ма­нул?

— Ког­да я его встре­тил в пер­вый день, этот бед­няк ска­зал, что про­да­ет дро­ва и на за­рабо­тан­ные день­ги жи­вет с же­ной. Я дал ему зо­лотой. На сле­ду­ющий день я опять его встре­тил. Он ска­зал, что уро­нил зо­лотой в ре­ку и ры­ба прог­ло­тила мо­нету. Я по­верил ему и дал вто­рой зо­лотой. На тре­тий день я опять встре­тил его, тог­да он ска­зал мне, что орел унес па­паху, в ко­торой был спря­тан зо­лотой. До­чень­ка, он ме­ня об­ма­нул.

Дочь па­диша­ха бы­ла ум­ной де­вуш­кой и ска­зала:

— Отец, вид­но, у не­го не ла­дит­ся с же­ной, по­тому ему и не ве­зет.

Па­дишах рас­сердил­ся:

— Ес­ли он те­бе при­шел­ся по ду­ше, я вы­дам те­бя за не­го за­муж.

Ве­лел он при­вес­ти к не­му бед­ня­ка и ска­зал:

— Сей­час ты пой­дешь до­мой, как сле­ду­ет по­коло­тишь свою же­ну и вы­гонишь ее из до­му. Я от­даю те­бе в же­ны свою дочь.

Нес­час­тный за­думал­ся: «Бо­же, я бед­няк, а она дочь па­диша­ха, как же мне быть? Но раз па­дишах при­казы­ва­ет, как же я мо­гу ос­лу­шать­ся?»

Вер­нулся он до­мой, из­бил ду­бин­кой свою же­ну, прог­нал ее из до­му. А за­тем при­шел к па­диша­ху. Тот спро­сил его:

— Ты выг­нал же­ну?

— Да, выг­нал, как ты ве­лел.

Па­дишах поз­вал дочь и ска­зал ей:

— Ты без при­дано­го вый­дешь за не­го за­муж. Пом­нишь, ты го­вори­ла, что он пло­хо жи­вет с же­ной, те­перь сту­пай с ним и ус­трой, что­бы у не­го все бы­ло хо­рошо в семье. Пусть он не бу­дет бед­ня­ком.

Так па­дишах от­дал свою дочь в же­ны бед­ня­ку. Де­вуш­ка смог­ла лишь тай­ком спря­тать в сво­их во­лосах три зо­лотые мо­неты. Ког­да она вош­ла в ла­чугу бед­ня­ка и уви­дела, что там, кро­ме ци­нов­ки и нес­коль­ких тря­пок в уг­лу, ни­чего нет, она ска­зала:

— Доб­рый юно­ша, схо­ди в го­род. Я дам те­бе день­ги, ку­пи сна­чала все не­об­хо­димое для пос­те­ли, а на ос­таль­ное ― еду и по­суду. Се­год­ня по­едим что бог пос­лал, а зав­тра вид­но бу­дет.

Взял бед­няк зо­лотой и по­шел в го­род. Слы­шит ― ря­дом кто-то го­ворит:

— Кто даст мне зо­лотой, то­му ска­жу сло­во, а сло­во мое до­роже ста зо­лотых.

Бед­няк по­думал: «На­вер­ное, он уви­дел у ме­ня зо­лотой, по­тому и го­ворит так».

По­шел он по дру­гой ули­це, смот­рит ― нез­на­комец опять пе­ред ним:

— Кто даст мне зо­лотой, то­му я ска­жу сло­во, а сло­во моя до­роже двух­сот зо­лотых.

«Ви­дит бог, он из-за мо­его зо­лота го­ворит так», ― ре­шил бед­няк и свер­нул на дру­гую ули­цу, но опять нат­кнул­ся на нез­на­ком­ца.

— Кто даст мне зо­лотой, то­му я ска­жу сло­во, а сло­во мое до­роже трех­сот зо­лотых, ― ска­зал он.

За­думал­ся бед­няк: «Не ина­че, как он уви­дел у ме­ня зо­лото». Поз­вал он нез­на­ком­ца:

— Эй, по­ди-ка сю­да. Я знаю, ты уви­дел мое зо­лото, по­тому и прес­ле­ду­ешь ме­ня. Па­дишах дал мне два зо­лотых, но они у ме­ня ис­чезли без тол­ку. Возь­ми и этот зо­лотой и ска­жи, что ты хо­тел ска­зать.

Взял нез­на­комец зо­лотой и ска­зал:

— Доб­рый юно­ша, ес­ли те­бе при­дет­ся ког­да-ни­будь со сво­им ка­рава­ном быть в пу­ти, ни­ког­да не ос­та­нав­ли­вай­ся в ущелье, оты­щи мес­то от­кры­тое и по­выше.

— Ты это и хо­тел ска­зать?

— Да.

— Да раз­ру­шит все­выш­ний твои дом! Я знаю, ты все это вы­думал, что­бы вы­манить у ме­ня зо­лотой, ― рас­сердил­ся бед­няк и по­вер­нул к до­му.

С до­сады он хлес­тнул по зем­ле пру­том, ко­торый был у не­го в ру­ках. Дочь па­диша­ха из­да­ли уви­дела бед­ня­ка и пош­ла навс­тре­чу, взя­ла его под ру­ку, спро­сила:

— До­рогой мой, как твои де­ла? Что ты ку­пил, что про­дал?

— Ра­ба божья, мне что от те­бя ута­ить, что от бо­га. Да­ла ты мне зо­лотой, я по­шел в го­род, иду по ули­це, смот­рю ― навс­тре­чу мне ста­рик идет и го­ворит: «Кто даст мне зо­лотой, я ска­жу ему сло­во, ко­торое сто зо­лотых сто­ит». Я ре­шил, что он уви­дел мой зо­лотой, по­тому так го­ворит. Я свер­нул и по­шел по дру­гой ули­це, а он опять мне навс­тре­чу, так я нес­коль­ко раз ме­нял ули­цы, и каж­дый раз он вы­ходил мне навс­тре­чу. Тог­да я ска­зал ему: «Возь­ми этот зо­лотой, раз ты из-за не­го так прес­ле­ду­ешь ме­ня». А он мне от­ве­тил: «Раб бо­жий, я дам те­бе со­вет, мо­жет быть, ког­да-ни­будь он те­бе при­годит­ся».

— Ни­чего, ― ус­по­ко­ила его же­на, ― не сто­ит из-за это­го огор­чать­ся, пой­дем до­мой.

При­вела она его в дом, уса­дила за стол, на­кор­ми­ла тем, что наш­лось в до­ме, и спать уло­жила. Ут­ром дочь па­диша­ха да­ла бед­ня­ку вто­рой зо­лотой и ска­зала:

— Возь­ми этот зо­лотой, ку­пи все не­об­хо­димое для пос­те­ли, еду, а на ос­таль­ные день­ги ― одеж­ду. Сло­вом, пос­ту­пай как зна­ешь, ведь хо­зя­ин до­ма ― ты.

Ва­ял бед­няк зо­лотой и сно­ва по­шел в го­род. Глядь, а навс­тре­чу ему тот же ста­рик с те­ми же сло­вами:

— То­му, кто даст мне зо­лотой, я дам со­вет, а со­вет мой до­роже ста зо­лотых.

Юно­ша свер­нул на дру­гую ули­цу и ду­ма­ет: «Пусть лоп­нут твои гла­за, а мо­его зо­лото­го те­бе не ви­дать, при­вык к мо­им день­гам».

А ста­рик опять идет навс­тре­чу и уго­вари­ва­ет:

— Кто даст мне зо­лотой, то­му дам со­вет, со­вет мой до­роже двух­сот зо­лотых.

— Чтоб лоп­ну­ли твои гла­за, не дам я те­бе зо­лотой. Вче­ра я от­дал те­бе зо­лотой, а сам ос­ра­мил­ся пе­ред же­ной. Но дам я те­бе этот зо­лотой.

По­шел он по дру­гой ули­це, а ста­рик и там его под­жи­да­ет. Бед­няк не вы­дер­жал:

— По­дой­ди-ка, отец! Я дам те­бе зо­лотой, лишь бы из­ба­вить­ся от те­бя. Ну, да­вай свой со­вет.

Ста­рик взял у не­го зо­лотой, по­ложил в кар­ман и ска­зал.

— Сы­нок, в жиз­ни вся­кое бы­ва­ет. Ес­ли спро­сят те­бя, что в жиз­ни сла­ще все­го, ты от­веть, что же­на.

— Это и весь твой со­вет?

— Да!

— Да чтоб все­выш­ний раз­ру­шил твой дом!

И, со­жалея о сво­ем пос­тупке, бед­няк по­шел до­мой. Сде­лал он нес­коль­ко ша­гов, ос­та­новил­ся, за­думал­ся: «Что я ска­жу те­перь ха­нум, она да­ла мне два зо­лотых, а я их да­ром от­дал».

Еле прип­лелся он до­мой, к сво­ей ла­чуге. Дочь па­диша­ха выш­ла навс­тре­чу:

— До­рогой мой, как ты про­вел день, что ку­пил, что про­дал?

— Ах, ра­ба божья, луч­ше и не спра­шивай. Луч­ше б твои гла­за не ви­дели ме­ня, но так выш­ло, что я опять ни с чем вер­нулся до­мой.

— Как же это слу­чилось?

Бед­няк все ей рас­ска­зал.

— До­рогой, не расс­тра­ивай­ся. Со­вет его до­роже мил­ли­она, мы поп­ра­вим это де­ло, не пе­чаль­ся, ― ус­по­ко­ила его же­на.

Лег­ли они спать го­лод­ные.

Нас­ту­пило ут­ро над семь­юде­сятью дву­мя на­рода­ми и над ни­ми. Вста­ли они. Пос­мотрел бед­няк сво­ей же­не в гла­за, а она в его гла­за, и по­няли они, что лю­бят друг дру­га на­век. Бед­няк с го­ря го­тов был убить се­бя за то, что зас­тавля­ет жить в ни­щете дочь па­диша­ха, ко­торая еще ни­ког­да не зна­ла ни го­лода, ни­какой дру­гой бе­ды.

— Доб­рый юно­ша, лю­бимый мой, все, что слу­чилось, слу­чилось по во­ле бо­га. Возь­ми пос­ледний зо­лотой, схо­ди в го­род, ку­пи все не­об­хо­димое для пос­те­ли, еду ― сло­вом все, что хо­чешь, ― ска­зала дочь па­диша­ха.

Взял бед­няк зо­лотой, по­шел в го­род. Ре­шил он ид­ти дру­гой до­рогой. Но пе­ред ним опять по­явил­ся ста­рик:

— Кто даст мне зо­лотой, то­му я дам со­вет, он до­роже ты­сячи зо­лотых.

— Ви­дит бог, он опять проз­нал про мой зо­лотой. Но да­же ес­ли лоп­нут мои гла­за, я не от­дам пос­ледний зо­лотой.

По­шел он по дру­гой ули­це, а ста­рик опять пе­ред ним:

— Кто даст мне зо­лотой, я дам то­му со­вет, он до­роже двух; ты­сяч зо­лотых.

Ког­да бед­няк встре­тил ста­рика в тре­тий раз, тот ска­зал:

— Кто даст мне зо­лотой, то­му я дам со­вет, он до­роже трех ты­сяч зо­лотых.

За­думал­ся юно­ша: «Ви­дит бог, он заб­рал два мо­их зо­лотых, дам я ему и тре­тий зо­лотой, будь что бу­дет».

— Возь­ми этот зо­лотой и ска­жи мне свой со­вет.

— Со­вет мой те­бе та­ков: тер­пе­ние в жиз­ни ― глав­ное, да­же ес­ли встре­тишь вра­га сво­его, не то­ропись его убить, по­думай, а ког­да бу­дешь уве­рен, что не ошиб­ся, тог­да пос­ту­пай, как ве­лит те­бе твоя со­весть.

— Это и бы­ло твое сло­во?

— Да!

И опять бед­няк рас­ка­ял­ся, что от­дал зо­лотой. Уви­дела его же­на, выш­ла к не­му навс­тре­чу, ви­дит ― муж грус­тный, взя­ла его под ру­ку, за­гово­рила с ним:

— Доб­рый юно­ша, ска­жи, чем ты огор­чен? Что ты се­год­ня ку­пил, что ви­дел?

— Ра­ба божья, я вновь встре­тил то­го ста­рика. И как я ни ста­рал­ся уй­ти от не­го, он на­шел ме­ня. От­дал я ему пос­ледний зо­лотой. Дал он мне со­вет, и я, со­жалея о со­де­ян­ном, вер­нулся ни с чем до­мой.

— Ми­лый, не огор­чай­ся, что-ни­будь при­дума­ем, ― ус­по­ко­ила его дочь па­диша­ха.

Лег­ли они спать. Ут­ром смот­рят ― ка­раван ос­та­новил­ся у их до­ма. А ка­раван-ба­ши за­зыва­ет:

— Ищу слу­гу се­бе, кто пой­дет ко мне в ус­лу­жение, то­му бу­ду пла­тить по­лови­ну до­ходов от про­дажи то­варов.

Ус­лы­шал это бед­няк и ре­шил:

— Ви­дит бог, луч­ше­го мне и не на­до.

Сты­дясь то­го, что он не в сос­то­янии про­кор­мить дочь па­диша­ха, он ре­шил у­ехать в да­лекие края и там за­рабо­тать.

При­шел он к ба­зэр­ган-ба­ши и ска­зал:

— Ага, я го­тов на­нять­ся к те­бе, но с ус­ло­ви­ем, что ты сей­час вып­ла­тишь мне обе­щан­ную до­лю, мне сей­час очень нуж­ны день­ги.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся ба­зэр­ган-ба­ши.

Бед­няк от­дал день­ги до­чери па­диша­ха и ска­зал ей:

— Ра­ба божья, возь­ми эти день­ги, а я от­прав­люсь с ка­рава­ном. Ес­ли смо­гу, я те­бе что-ни­будь приш­лю, а не вер­нусь, зна­чит, бог так по­желал.

Сло­вом, ка­раван ушел, а вмес­те с ним и бед­няк. Дол­го шел ка­раван или ко­рот­ко, ока­зались пут­ни­ки да­леко от го­рода. К но­чи по­дош­ли они к боль­шо­му пе­рева­лу и ре­шили ос­та­новить­ся. Юно­ша вы­шел впе­ред, об­ра­тил­ся к ба­зэр­ган-ба­ши:

— На­до под­нять­ся на воз­вы­шен­ность и там рас­по­ложить­ся.

Его под­ня­ли на смех:

— Всег­да все ста­ра­ют­ся ук­рыть­ся вни­зу. И днем в те­ни прох­ладно. А слу­га на­шего аги хо­чет зас­та­вить нас под­нять­ся на холм.

— Будь в здра­вии, мой ага, ― ска­зал бед­няк, ― ес­ли ты пос­лу­ша­ешь ме­ня, я по­еду с то­бой даль­ше, не пос­лу­ша­ешь, про­дол­жай­те путь без ме­ня.

Ба­зэр­ган-ба­ши по­вел ка­раван даль­ше, и они рас­по­ложи­лись на но­чев­ку на вы­соком хол­ме.

По во­ле бо­га не прош­ло и ча­са, как не­бо за­волок­ло ту­чами, по­лил силь­ный дождь, под­нялся та­кой ве­тер, что всех уп­рямцев, тех, кто ос­тался в ни­зине, снес­ло по­тока­ми во­ды. Уце­лели толь­ко юно­ша и ка­раван с ба­зар­ган-ба­ши. Ког­да дождь прек­ра­тил­ся и на не­бе по­яви­лась лу­на, ага и слу­га уви­дели, что вни­зу, там, где ос­та­вались лю­ди, пус­то, лишь во­да бур­лит. Ба­зэр­ган-ба­ши об­ра­тил­ся к бед­ня­ку:

— Доб­рый юно­ша, как мне от­бла­года­рить те­бя?

— Будь в здра­вии, мой ага, мне ни­чего не нуж­но. Но есть у ме­ня к те­бе прось­ба: ког­да ты вер­нешь­ся в мой го­род, от­дай мо­ей же­не ос­таль­ные день­ги и ска­жи, что я еще не ско­ро вер­нусь до­мой.

— Хо­рошо, ― сог­ла­сил­ся ба­зэр­ган-ба­ши, ― по­лови­ну сво­его то­вара я да­рю те­бе. Ты спас мою жизнь, и мне для те­бя ни­чего не жаль.

Рас­све­ло над семь­юде­сятью дву­мя на­рода­ми. По­шел ка­раван даль­ше. Дол­го еха­ли ба­зэр­ган-ба­ши и бед­няк или ко­рот­ко, до­еха­ли до од­но­го ко­лод­ца. А у ко­лод­ца бы­ла дур­ная сла­ва. Го­вори­ли, что, ес­ли кто-то спус­кался в не­го за во­дой, боль­ше уж не воз­вра­щал­ся. Мно­го лю­дей по­гиб­ло здесь.

— Я спу­щусь в ко­лодец, ― го­ворит бед­няк, ― ес­ли я не вер­нусь, ни­чего не слу­чит­ся.

Очень стыд­но ему бы­ло пе­ред до­черью па­диша­ха, ко­торую он по­любил. И он го­тов был уме­реть.

Ка­раван-ба­ши юно­ша при­шел­ся по ду­ше, ему ста­ло жаль слу­гу:

— Пусть луч­ше кто-ни­будь дру­гой спус­тится, ― воз­ра­зил он.

— Нет, ага, ― сто­ит на сво­ем юно­ша, ― я спу­щусь.

— Но ведь ник­то не воз­вра­ща­ет­ся от­ту­да, опом­нись.

Но ни­какие уго­воры не по­мог­ли. Спус­тился юно­ша в ко­лодец, по­дал во­ды, сколь­ко нуж­но бы­ло, и толь­ко об­вя­зал­ся ве­рев­кой, что­бы и его под­ня­ли на­верх, как, от­ку­да ни возь­мись, по­яви­лось трое здо­ровых пар­ней. Они пе­рере­зали но­жом ве­рев­ку, схва­тили юно­шу и по­вели за со­бой. При­вели в ком­на­ту. А ком­на­та чис­тая, приб­ранная, и си­дит в ней ля­гуш­ка, а ря­дом с ней юно­ша.

— Доб­рый юно­ша, что все­го на све­те сла­ще? ― спро­сил юно­ша бед­ня­ка.

Бед­няк за­думал­ся: «Ска­жу „са­хар», но ведь мед сла­ще са­хара, ска­жу „мед», но ви­ног­рад сла­ще ме­да».

Ду­мал он, ду­мал и вдруг вспом­нил: «Да ведь я це­лый зо­лотой от­дал за со­вет то­го ста­рика» ― и го­ворит:

— Доб­рый юно­ша, сла­ще же­ны на све­те ни­чего нет.

Толь­ко про­из­нес он эти сло­ва, как ко­жа ля­гуш­ки лоп­ну­ла и по­яви­лась пе­ред ним де­вуш­ка не­обык­но­вен­ной кра­соты.

— Доб­рый юно­ша, ― ска­зала она бед­ня­ку, ― доб­рый че­ловек, ты со­еди­нил ва­ши судь­бы. Ко­му толь­ко мы ни за­дава­ли этот воп­рос, ник­то не су­мел дать пра­виль­ный от­вет. По­тому все эти лю­ди и по­гиб­ли. А ты се­год­ня ис­полнил на­шу меч­ту. Про­си что хо­чешь.

— Я хо­чу ока­зать­ся вновь на зем­ле, ря­дом со сво­им ка­рава­ном.

Ну, а еще че­го ты же­ла­ешь?

— Это мое единс­твен­ное же­лание.

Юно­ша об­ра­тил­ся к сво­ей су­женой:

— При­неси семь гра­натов для это­го юно­ши.

При­нес­ла она семь гра­натов, вру­чила бед­ня­ку. За­теи от­кры­ли пе­ред ним дверь и от­ве­ли ту­да, ку­да он спус­тился. Стал бед­няк звать лю­дей, ус­лы­шали они его го­лос, спус­ти­ли ве­рев­ку, юно­ша об­вя­зал­ся, и его под­ня­ли на­верх.

Ба­зэр­ган-ба­ши об­ра­довал­ся воз­вра­щению слу­ги, да и все ему ра­ды бы­ли. Они уж ис­пу­гались, что он по­гиб там. А бед­няк объ­яс­нил:

— Я вам столь­ко ве­дер во­ды пе­редал, что, ког­да ста­ли ме­ня под­ни­мать, ве­рев­ка обор­ва­лась. Я и упал на дно. До сих пор все те­ло бо­лит.

Юно­ша от­пра­вил же­не гра­наты и про­дол­жил путь с ка­рава­ном. Ка­раван­щи­ки дош­ли до Мос­квы, рас­про­дали свои то­вары и ста­ли со­бирать­ся в об­ратный путь.

Ка­раван-ба­ши поз­вал к се­бе юно­шу и спро­сил его:

— Доб­рый юно­ша, зав­тра мы от­прав­ля­ем­ся об­ратно. Ты с на­ми?

— Будь в здра­вии, мой ага, доб­рый вам путь. Я ос­та­нусь здесь, по­ка не за­рабо­таю по­боль­ше де­нег. А то, что мне при­чита­ет­ся, от­дай­те мо­ей же­не. Ког­да вы сно­ва при­еде­те сю­да, да­же че­рез нес­коль­ко лет, тог­да я с ва­ми и вер­нусь.

— Хо­рошо, пусть бу­дет так, ― сог­ла­сил­ся ка­раван-ба­ши.

Ка­раван пус­тился в об­ратный путь, а юно­ша ос­тался ра­ботать.

За пять лет бед­няк за­рабо­тал мно­го де­нег и ре­шил вер­нуть­ся до­мой к сво­ей же­не. Тут и ка­раван при­шел.

— Доб­рый юно­ша, ты по­едешь с на­ми? ― спро­сил ба­ээр­ган-ба­ши сво­его быв­ше­го слу­гу.

— Да, те­перь я по­еду с ва­ми. Мое вре­мя уже ис­текло.

Ког­да ка­раван­щи­ки доб­ра­лись до сво­его го­рода, ба­зэр­ган-ба­ши дал бед­ня­ку два меш­ка зо­лота.

— Доб­рый юно­ша, это те­бе. Счас­тли­вого те­бе пу­ти. Я очень бла­года­рен те­бе за то, что ког­да-то ты спас мне жизнь.

Юно­ша пос­пе­шил к сво­ей хи­жине.

А мы вер­немся к до­чери па­диша­ха. Ког­да она уви­дела гра­наты, прис­ланные ей му­жем, она бы­ла очень удив­ле­на.

«За­чем мне эти гра­наты? Не­уже­ли я здесь не мог­ла ку­пить се­бе гра­наты?» ― по­дума­ла она. Но все-та­ки ре­шила съ­есть один.

Ког­да она рас­ко­лола пер­вый гра­нат, внут­ри ока­зались не зер­на, а дра­гоцен­ные кам­ни, один ка­мень до­роже ста зо­лотых. На сле­ду­ющее ут­ро взя­ла она по­лови­ну гра­ната и пош­ла к юве­лиру:

— Оце­ни мой гра­нат. Мне нуж­ны день­ги.

Пос­мотрел юве­лир на дра­гоцен­ные кам­ни и от­ве­тил:

— Ра­ба божья, ес­ли да­же про­дать весь этот го­род, не хва­тит де­нег зап­ла­тить за твой гра­нат. Как мне зап­ла­тить за не­го?

— Хо­рошо, ― ска­зала дочь па­диша­ха, ― дай­те мне все день­ги ко­торые у вас есть, и бе­рите ку­сочек это­го гра­ната.

Взя­ла она день­ги, на­няла ра­бочих и ве­лела пос­тро­ить дво­рец, как у па­диша­ха. Че­рез ме­сяц дво­рец был го­тов. По­ка бед­няк странс­тво­вал по чу­жим стра­нам, дочь па­диша­ха ро­дила двух сы­новей-близ­не­цов. Вер­нулся быв­ший бед­няк к сво­ей ла­чуге и не на­шел ее.

— Бо­же, где же моя ла­чуга? ― уди­вил­ся он.

На ее мес­те сто­ял дво­рец, по­доб­ный двор­цу па­диша­ха. За­думал­ся юно­ша:

— Вид­но, и прав­да, что нель­зя ве­рить жен­щи­нам. А мо­жет, это и есть мой дом, вой­ду-ка да пог­ля­жу.

Ти­хонь­ко во­шел он в дом, ви­дит ― два ль­ва при­вяза­ны у две­рей, а две­ри от­кры­ты нас­тежь. Заг­ля­нул он в ком­на­ту, смот­рит ― же­на его спит, а ря­дом с ней два оди­нако­вых маль­чи­ка. Не знал он, что это его де­ти, вы­тащил саб­лю и в ярос­ти хо­тел за­рубить всех тро­их. Но вдруг вспом­нил со­вет ста­рика, за ко­торый зап­ла­тил зо­лотой, и сдер­жался. Тут прос­ну­лась его же­на, и ста­ла уко­рять сы­новей, что они за­няли мно­го мес­та на пос­те­ли. Опом­нился быв­ший бед­няк:

— Да раз­ру­шит­ся мой дом, это же мои сы­новья!

Уви­дела дочь па­диша­ха му­жа, вско­чила с пос­те­ли:

— Вай, да бу­ду я тво­ей жер­твой, ты вер­нулся?

— Да, ми­лая, я вер­нулся, а что это у вас тут про­ис­хо­дят? Что за дво­рец?

— До­рогой, ты не­дово­лен? Я про­дала ку­сочек тво­его гра­ната.

Об­ра­дова­лись муж и же­на друг дру­гу, об­ня­лись. Це­лый день раз­го­вари­вали, рас­ска­зыва­ли о се­бе, иг­ра­ли с деть­ми и поз­дно ночью лег­ли спать.

На сле­ду­ющее ут­ро ска­зала дочь па­диша­ха:

— До­рогой мой, с тех пор как я выш­ла за те­бя за­муж, прош­ло мно­го вре­мени. Но ни мой отец-па­дишах, ни ве­зир мо­его от­ца не за­ходи­ли к нам, ничья но­га не пе­рес­ту­пила по­рога на­шего до­ма. От­ны­не по во­ле бо­га мы раз­бо­гате­ли, и нам нуж­но при­нять род­ных. Приг­ла­сим их к нам.

— Ко­неч­но, от­че­го же не приг­ла­сить? Бла­года­ря тво­ему от­цу мы со­еди­нились.

— Ну, раз так, я бу­ду го­товить еду, а ты иди приг­ла­шай гос­тей.

У до­чери па­диша­ха те­перь бы­ли слу­ги, и она при­каза­ла им при­нес­ти дров, ку­пить ры­бы.

Ког­да па­дишах уз­нал, что его приг­ла­ша­ет в гос­ти дочь, он сра­зу и не вспом­нил, что дочь его выш­ла за­муж за бед­ня­ка.

— А кто мой зять? ― спро­сил он у приб­ли­жен­ных.

Но ник­то ни­чего не мог ему ска­зать. Па­дишах со сво­им ве­зиром и дру­гими приб­ли­жен­ны­ми от­пра­вились в гос­ти. Ког­да они подъ­еха­ли ко двор­цу, ко­торый был вы­ше и кра­ше его собс­твен­но­го, па­дишах зас­тыл от удив­ле­ния.

У па­диша­ха бы­ла при­выч­ка: ког­да он вхо­дил в свою ком­на­ту, то сни­мал обувь у сво­его тро­на, а тут в до­ме зя­тя он снял обувь пря­мо у две­рей. Гос­ти рас­се­лись. Один слу­га стал ру­бить дро­ва, и вдруг по во­ле бо­га из вя­зан­ки вы­вали­лась па­паха, а в ней ока­зал­ся зо­лотой с изоб­ра­жени­ем па­диша­ха. Бед­няк уз­нал свою па­паху и зо­лотой, ко­торый ког­да-то дал ему па­дишах, и ска­зал слу­ге:

— Не вы­нимай то­пор из по­лена.

Слу­га, ко­торый при­нес ры­бу, вспо­рол брю­хо од­ной ры­бе, и от­ту­да вы­пал зо­лотой. Бед­няк уз­нал и этот зо­лотой, ко­торый то­же дал ему па­дишах.

— Ос­тавь­те эту ры­бу, ― ве­лел он, ― не вы­нимай­те нож.

На сла­ву угос­ти­ли муж и же­на гос­тей, тут зять па­диша­ха вста­ет из-за сто­ла и го­ворит:

— Па­дишах, поз­воль мне сло­во ска­зать.

— По­жалуй­ста, сын мои, го­вори.

— Па­дишах, пом­нишь, ког­да-то я был бед­ня­ком и ру­бил дро­ва? Ты уди­вил­ся, что в тво­ем го­роде есть та­кие бед­ня­ки, как я. Ты дал мне зо­лотой и ве­лел не хо­дить в лес ру­бить дро­ва. Этот зо­лотой я по­ложил в рот, а ког­да пе­рехо­дил мост, за­каш­лялся и вы­ронил мо­нету в ре­ку, а ее под­хва­тила ры­ба и прог­ло­тила. Ты не по­верил мне тог­да. Вот взгля­ни на эту ры­бу, она прог­ло­тила твои зо­лотой, а это нож, ко­торым толь­ко что раз­ре­зали ей брю­хо. А пом­нишь, ты дал мне вто­рой зо­лотой, и я его по­терял, вер­нее, орел унес мою па­паху, а в ней был спря­тал зо­лотой. Вот они. Твоя дочь те­бе ска­зала, что я жи­ву с же­ной нед­ружно, по­тому и де­ло у нас не ла­дит­ся. Ты и ей не по­верил, а в на­каза­ние вы­дал ее за ме­ня за­муж. Я ― тот са­мый ни­щий, это ― твоя дочь, а это ― твои вну­ки.

— Сто раз ты прав! ― вос­клик­нул па­дишах. ― Ес­ли же­на и муж не ла­дят, да­же все зо­лото ми­ра не спа­сет их.