Хавка Хнер

Жи­ли-бы­ли муж и же­на. Бы­ла у них дочь Хав­ка Хнер. По­том же­на умер­ла. И ос­та­лись отец и дочь од­ни. Пок­лялся вдо­вец не же­нить­ся, по­ка одеж­да же­ны не ис­тле­ет, и спря­тал эту одеж­ду за бал­ку под по­тол­ком.

Бы­ла в их де­рев­не ста­руха. Ста­ла она уха­живать за де­воч­кой, сти­рать ее одеж­ду, мыть го­лову, печь для нее хлеб. Как-то го­ворит она де­воч­ке:

— Не мог­ла бы ты ска­зать сво­ему от­цу, что­бы он же­нил­ся на мне?

— Отец мой пок­лялся не же­нить­ся, по­ка не ис­тле­ет одеж­да мо­ей ма­тери.

— Э, ― го­ворит ста­руха, ― при­неси-ка мне эту одеж­ду, мы бро­сим ее в сту­пу, ис­толчем и по­ложим на мес­то.

Де­воч­ка пос­лу­шалась, при­нес­ла одеж­ду. Бро­сили они ее в сту­пу, ис­тол­кли в лох­мотья и спря­тали опять за бал­ку, ве­чером вер­нулся отец, а доч­ка пла­чет:

— Отец, мне не спра­вить­ся до­ма од­ной, ведь я ни­чего еще не умею де­лать.

— Доч­ка, я же пок­лялся не же­нить­ся, по­ка одеж­да тво­ей ма­тери не ис­тле­ет.

— А ты пос­мотри, мо­жет, она уже ис­тле­ла?

Вы­тащил отец одеж­ду, смот­рит ― ис­тле­ла она.

— До­чень­ка, вот те­перь най­ди мне жен­щи­ну, ко­торая за­менит те­бе мать, и я же­нюсь на ней.

— Есть од­на ста­руш­ка в на­шей де­рев­не, очень хо­рошая, доб­рая. Ее и пос­ва­тай, ― го­ворит она от­цу.

— Хо­рошо, ― го­ворит отец, ― пусть бу­дет по-тво­ему, но, ес­ли те­бе с ней бу­дет пло­хо, ты са­ма бу­дешь ви­нова­та.

Пос­ва­тал он ста­руш­ку, при­вел в дом. А де­воч­ка рос­ла та­кой из­не­жен­ной, что да­же пи­ла толь­ко из зо­лотой чаш­ки и толь­ко род­ни­ковую во­ду. Отец ста­вил чаш­ку с во­дой каж­дый ве­чер ей в из­го­ловье. Ночью, ког­да ей хо­телось пить, отец по­давал ей во­ду. Как-то от­ца не бы­ло до­ма, и за во­дой пош­ла ста­руха; уви­дела она змею у род­ни­ка, схва­тила ее и бро­сила в чаш­ку, на­пол­ни­ла чаш­ку во­дой и вер­ну­лась. Пос­та­вила ста­руха чаш­ку у из­го­ловья ле­аочкн. Ночью де­воч­ка поп­ро­сила пить, отец по­дал ей во­ду.

— Вай, я прог­ло­тила что-то длин­ное и тон­кое! ― зак­ри­чала де­воч­ка.

Ста­руха рас­серди­лась:

— Ай-ай. как те­бе не стыд­но? Что ты мог­ла прог­ло­тить? Я са­ма по­мыла твою чаш­ку у род­ни­ка, на­пол­ни­ла ее во­дой и при­нес­ла. Ка­кая раз­ни­ца, кто при­нес во­ды, отец или я?

Де­воч­ка умол­кла и не про­рони­ла боль­ше ни сло­ва. Прош­ло два го­да. Де­воч­ка ста­ла де­вуш­кой, но вот бе­да: жи­вот у нее стал рас­ти. Ма­чеха го­ворит от­цу:

— Зна­ешь, ведь твоя дочь нам ско­ро в по­доле при­несет.

— Не мо­жет быть, что­бы Хав­ка Хнер так пос­ту­пила. Ведь я ее жа­лел и ле­ле­ял. Не ве­рю я те­бе.

— Да ты сам пос­мотри на нее. Не­уже­ли ос­леп сов­сем?

Прис­мотрел­ся отец к до­чери ― и вправ­ду жи­вот у нее вы­пира­ет.

— Же­на, как же те­перь быть? Опо­зори­ла она нас на весь бе­лый свет.

— От­ве­зи ее по­даль­ше в лес и ос­тавь там, ― по­сове­това­ла ста­руха.

— Ей-бо­гу, хо­рошо ты при­дума­ла, ― об­ра­довал­ся он.

Же­на ис­пекла две га­ты; слад­кую для му­жа и со­леную для пад­че­рицы.

На сле­ду­ющий день отец го­ворит:

— Хав­ка Хнер, да­вай-ка съ­ез­дим к тво­ему дя­де. Ведь ты не ви­дела его с тех пор, как умер­ла твоя мать.

Де­вуш­ка с ра­достью сог­ла­силась. От­пра­вились отец с до­черью в путь. Еха­ли, еха­ли, ос­та­нови­лись пе­реку­сить. Съ­ели каж­дый свою га­ту, по­еха­ли даль­ше.

— Отец, ― го­ворит че­рез не­кото­рое вре­мя де­вуш­ка, ― я от жаж­ды уд­ми­раю, пить хо­чу.

— По­едем к под­но­жию го­ры, там есть во­да, ты и напь­ешь­ся.

Подъ­еха­ли они к ручью.

— Доч­ка, ты иди по­пей, а я по­ка тут ноч­лег ка­кой-ни­будь ус­трою. А ут­ром по­едем даль­ше.

— Хо­рошо, отец.

Приш­ла Хав­ка Хнер к ручью, нак­ло­нилась на­пить­ся. А у ручья чер­ная змея ши­пит:

— Вы­лезай из жи­вота, а то при­ду, ра­зор­ву те­бя на кус­ки.

Де­вуш­ка ис­пу­галась, от­пря­нула от во­ды. Но пить хо­чет­ся, опять скло­нилась над ручь­ем, а змея опять ши­пит. Триж­ды пы­талась Хав­ка Хнер за­чер­пнуть во­ды, и триж­ды змея пу­гала ее. Ког­да она нак­ло­нилась в чет­вертый раз, ей вдруг ик­ну­лось, и змея вы­пала из ее рта. А чер­ная змея опять за­шипе­ла:

— Вы­лезай, го­ворю, а то при­ду, ра­зор­ву на кус­ки.

Опять де­вуш­ка ик­ну­ла ― вы­пала вто­рая змея.

Но чер­ная змея все ши­пит:

— Это твои зме­ены­ши, вы­лезай са­ма, ина­че я при­ду и ра­зор­ву те­бя на кус­ки.

Хав­ка Хнер в тре­тий раз ик­ну­ла ― вы­пала еще од­на змея.

Де­вуш­ка схва­тила ее за хвост:

— Вот что сде­лала со мной ма­чеха!

На­пилась она во­ды, пош­ла об­ратно. Ви­дит ― из ка­мыша ша­лаш выс­тро­ен, но ни от­ца, ни ко­ня нет. По­няла де­вуш­ка, что он бро­сил ее. Пе­реки­нула де­вуш­ка змею че­рез пле­чо, вер­ну­лась к ручью и вы­пус­ти­ла змею. Приб­ли­жал­ся ве­чер.

«Что же мне де­лать тут од­ной?» ― ду­ма­ет Хав­ка Хнер. Заб­ра­лась она на де­рево, ко­торое рос­ло над са­мым ручь­ем, прис­тро­илась на его вет­вях. Ве­чером сын па­диша­ха воз­вра­щал­ся с охо­ты. Слу­ги по­вели ко­ней к ручью. Но ко­ни от­пря­нули от во­ды, вста­ли на ды­бы, зар­жа­ли.

— Вай, ― го­ворит сын па­диша­ха, ― мои ко­ни каж­дый день пь­ют из это­го род­ни­ка, че­го они ис­пу­гались?

По­дошел он к ручью и уви­дел в во­де кра­сивую де­вуш­ку. Про­тянул к ней ру­ку и по­нял, что это от­ра­жение. Под­нял го­лову, раз­гля­дел кра­сави­цу на де­реве:

— Доб­рая де­вуш­ка, ка­кого ты ро­ду-пле­мени?

— Те­бе что за де­ло, ка­кого я пле­мени, ка­кого ро­да? Ты пут­ник, вот и сту­пай сво­ей до­рогой.

— Нет, рас­ска­жи мне о се­бе.

— Не ста­ну я те­бе ни­чего рас­ска­зывать о се­бе, не на­дей­ся.

— Ну, как хо­чешь, не рас­ска­зывай, а вы­ходи за ме­ня за­муж. Я по­любил те­бя.

— Ты мне то­же пон­ра­вил­ся. От­че­го мне не вый­ти за те­бя, я сог­ласна.

— Так спус­кай­ся, са­дись на мо­его ко­ня, по­едем.

— Раз­ве я твоя до­быча или ты ме­ня в пус­ты­не на­шел, что­бы по­садить на ко­ня и увез­ти? При­ез­жай сва­тать­ся с зур­ной и да­фом, что­бы все бы­ло как по­ложе­но.

Юно­ше воз­ра­зить не­чего. При­ходит сын па­диша­ха к от­цу, го­ворит:

— Отец, я встре­тил кра­сивую де­вуш­ку у ручья, хо­чу же­нить­ся. Но не смог увез­ти ее сра­зу, ве­лела она при­ехать за ней, как по­ложе­но по обы­чаю.

— Сы­нок, ты ее лю­бишь? ― спра­шива­ет па­дишах.

— Да, отец. Ты по­разишь­ся ее кра­соте.

— Ну что ж, по­ез­жай.

При­вез сын па­диша­ха де­вуш­ку в свой дом. Три дня и три но­чи праз­дно­вали свадь­бу. Ска­жу сво­им поч­тенным, что сын па­диша­ха не тре­вожил же­ну расс­про­сами, не вы­пыты­вал, от­ку­да она, ка­кого ро­да и пле­мени.

Вско­ре ро­дила она двух маль­чи­ков. Но од­нажды за­дума­лась Хав­ка Хнер: «Я уже мать дво­их де­тей, а муж так и не спро­сил ни ра­зу, чья я дочь. Вы­ходит, я для не­го си­рота».

С то­го дня пе­рес­та­ла она раз­го­вари­вать с му­жем и при­кину­лась не­мой. Ме­сяц про­ходит, два, год, два го­да, она все мол­чит.

К ко­му толь­ко ни об­ра­щал­ся со сво­им го­рем сын па­диша­ха ― и к от­шель­ни­кам, и к мул­ле. На­конец один муд­рый ста­рец ска­зал ему:

— Она не не­мая, вид­но, у нее ка­кое-то го­ре, по­тому она и мол­чит. Есть у те­бя де­ти?

— Да, есть двое сы­новей.

— Тог­да возь­ми од­но яб­ло­ко и дай стар­ше­му сы­ну, а сам спрячь­ся за дверью. Твоя же­на обя­затель­но за­гово­рит.

Сын па­диша­ха так и сде­лал: от­дал яб­ло­ко стар­ше­му сы­ну. Млад­ший стал про­сить яб­ло­ко у стар­ше­го, тот не от­да­ет. Млад­ший сын зап­ла­кал, а мать рас­серди­лась:

— Да за­берет хворь ва­шего от­ца, не мог при­нес­ти два яб­ло­ка!

Сын па­диша­ха вы­шел и ска­зал:

— Я ви­новат, прос­ти ме­ня, ра­ди бо­га, но ска­жи, по­чему ты мол­чишь це­лых два го­да?

— А по­чему ты ни ра­зу не спро­сил ме­ня, чья я дочь ― пас­ту­ха, га­вана или еще ко­го ― и где дом мо­его от­ца? ― от­ве­тила Хав­ка Хнер.

— Э, ра­ба божья, я не хо­тел те­бя бес­по­ко­ить, я же ни ра­зу ни в чем те­бя не уп­рекнул, ес­ли я те­бе не по ду­ше, так и ска­жи. Но по­чему же ты сер­дишь­ся?

— Я сер­жусь, по­тому что хо­чу на­вес­тить от­ца.

— Хо­рошо, я от­ве­зу те­бя к не­му.

С ра­дос­тной вестью при­шел сын па­диша­ха к сво­ему от­цу:

— Ей-бо­гу, язык тво­ей не­вес­тки раз­вя­зал­ся!

Па­дишах приз­вал к се­бе не­вес­тку, спро­сил, че­го она хо­чет. Она ска­зала:

— От­ве­зите ме­ня в дом мо­его от­ца.

Соб­ра­ли ее в до­рогу. С нес­коль­ки­ми слу­гами, с дву­мя слу­жан­ка­ми и сы­новь­ями от­пра­вилась Хав­ка Хнер в дом от­ца. На­конец доб­ра­лась она до го­рода, до от­че­го до­ма. Подъ­еха­ла к две­ри, а тут и ма­чеха ее вы­ходит из до­ма. Уви­дела она ко­рону па­диша­ха, зак­ри­чала му­жу:

— Иди ско­рей, сын па­диша­ха по­жало­вал к нам. С ним три жен­щи­ны и нес­коль­ко муж­чин.

Муж вы­шел на по­рог, взял ко­ня сы­на па­диша­ха за уз­дцы. За­тем приг­ла­сил гос­тей в дом.

Ве­чером Хав­ка Хнер го­ворит ма­чехе:

— Пой­дем в ода, по­бесе­ду­ем.

— У нас не при­нято, что­бы жен­щи­ны си­дели в ода, ― от­ве­тила та.

— А у нас жен­щи­ны за­ходят в ода, са­дят­ся ря­дом с па­диша­хом и ве­дут бе­седу. Не пе­речь­те, идем­те в ода.

Приш­ли и рас­се­лись.

— Рас­ска­жите нам ка­кую-ни­будь ис­то­рию, ―об­ра­тилась Хав­ка Хнер к хо­зя­евам.

— Доч­ка, мо­жет, ты зна­ешь, рас­ска­жи, у нас не зна­ют ни­каких ис­то­рий, ― от­ве­ча­ет ей отец.

— Хо­рошо, рас­ска­жу. ― сог­ла­силась Хав­ка Хнер. ― Жи­ли-бы­ли муж и же­на. Бы­ла у них дочь, зва­ли ее Хав­ка Хнер. Же­на вско­ре умер­ла. Про­шел год, два, как-то дочь го­ворит: «Отец, я не мо­гу од­на уп­ра­вить­ся с до­мом, же­нись».

А он пок­лялся не же­нить­ся, по­ка не ис­тле­ет одеж­да его же­ны. Жи­ла в той де­рев­не од­на ста­руха. Каж­дый день при­ходи­ла она в дом. Сти­рала белье, по­мога­ла по хо­зяй­ству. И за­хоте­ла она вый­ти за­муж за от­ца Хав­ки Хнер. А для это­го по­дучи­ла де­воч­ку при­нес­ти одеж­ду ее ма­тери. Ис­тол­кла они эту одеж­ду в сту­пе до лох­моть­ев и спря­тали в ста­ром мес­те. А по­том де­воч­ка уго­вори­ла от­ца пос­мотреть, не ис­тле­ла ли одеж­да ее ма­тери: ей, мол, од­ной труд­но уп­равлять­ся с хо­зяй­ством. Од­ним сло­вом, Хав­ка Хнер уго­вори­ла от­ца же­нить­ся и сос­ва­тала ему эту ста­руху. Же­нил­ся отец. Ста­ли они жить вмес­те. А де­воч­ка рос­ла из­не­жен­ной, при­вык­ла ночью пить во­ду из зо­лотой чаш­ки. Как-то от­ца не бы­ло до­ма, ма­чеха пой­ма­ла змею, бро­сила ее в эту чаш­ку. Ночью де­вуш­ка вмес­те с во­дой прог­ло­тила змею. «Вам, отец, что-то тон­кое, длин­ное прос­коль­зну­ло мне в гор­ло!» ― зак­ри­чала де­вуш­ка, хлеб­нув во­ды. А ма­чеха рас­серди­лась, приш­лось де­вуш­ке умол­кнуть.

Про­шел год. А у Хав­ки Хнер рас­тет жи­вот. Ска­зала ма­чеха об этом от­цу и по­сове­това­ла за­вес­ти де­вуш­ку в лес и бро­сить ее там. Отец ис­пу­гал­ся по­зора и уго­ворил дочь по­ехать к дя­де, а сам за­вез ее в лес; в ле­су они ос­та­нови­лись по­есть, и га­та, ис­пе­чен­ная ма­чехой, ока­залась пе­ресо­лен­ной. Хав­ка Хнер пош­ла к ручью на­пить­ся, а отец ос­тался, стал де­лать ша­лаш для ноч­ле­га. Приш­ла де­вуш­ка к род­ни­ку. Толь­ко нак­ло­нилась, к во­де, как ря­дом за­шипе­ла чер­ная змея. Триж­ды ве­лела змея вый­ти ко­му-то из ее жи­вота. Триж­ды де­вуш­ка ика­ла от стра­ха, и из ее рта вы­пало три змеи. Пос­леднюю змею Хав­ка Хнер схва­тила за хвост и хо­тела по­казать от­цу. А он уже у­ехал. Вер­ну­лась де­вуш­ка к род­ни­ку и дол­го ли­ла сле­зы над сво­ей горь­кой судь­бой. Нас­ту­пил ве­чер. Что бы­ло де­лать бед­ной де­вуш­ке? Заб­ра­лась она на де­рево. Под ве­чер сын па­диша­ха воз­вра­щал­ся с охо­ты. Слу­ги при­вели к род­ни­ку ко­ней по­ить, а ко­ни ис­пу­гались, не пь­ют. Сын па­диша­ха сам по­дошел бли­же к ручью, уви­дел в во­де от­ра­жение де­вуш­ки, за­гово­рил с ней… Сло­во за сло­во, до­гово­рились, что она вый­дет за не­го за­муж.

Вер­нулся юно­ша к сво­ему от­цу, объ­яс­нил все и ска­зал, что хо­чет же­нить­ся. Па­дишах сог­ла­сил­ся и от­пра­вил лю­дей за не­вес­той.

Три дня и три но­чи би­ли в даф и иг­ра­ли на зур­не. Сыг­ра­ли свадь­бу, но сын па­диша­ха не стал бес­по­ко­ить свою же­ну воп­ро­сами о том, ка­кого она ро­ду-пле­мени. Прош­ло вре­мя. Ро­дились у Хав­ки Хнер два сы­на. Но пе­рес­та­ла она го­ворить с людь­ми прит­во­рилась не­мой, мол­ча­ла два го­да. Один муд­рец на­учил му­жа сде­лать так, что­бы же­на за­гово­рила. Дал он яб­ло­ко од­но­му сы­ну, дру­гой стал пла­кать и про­сить яб­ло­ко у бра­та, же­на раз­бра­нила му­жа, а тот сто­ял за дверью и все слы­шал. Од­ним сло­вом, вы­пытал муж у Хав­ки Хнер, по­чему она мол­ча­ла. Ока­зыва­ет­ся, ску­чала она по от­цу, хо­телось ей к не­му по­ехать. Вот сна­рядил па­дишах свою не­вес­тку в до­рогу, наг­ру­зил доб­ром че­тырех вер­блю­дов, дал слуг и слу­жанок. И от­пра­вилась Хав­ка Хнер к сво­ему от­цу. Вот и все.

Зап­ла­кал отец, про­сит ска­зать, где же те­перь Хав­ка Хнер, что с ней?

— Раз­ве ты не по­нял? Это твой зять, твои вну­ки, я же ― твоя дочь! А вот твоя же­на, моя ма­чеха, ко­торая столь­ко зла мне сде­лала.

Вско­чил отец, при­вязал ста­руху к двум вер­блю­дам и пог­нал их в пус­ты­ню.

По­том они ра­дова­лись сво­ему счастью, а вы ра­дуй­тесь сво­ему.