Мриде Зозани

Жи­ли два бед­ня­ка. Как-то они ре­шили: «Пой­дем-ка ко все­выш­не­му и ска­жем: „Бо­же, по­чему, как бы мы ни ра­бота­ли, мы всег­да бед­ны?» И пот­ре­бу­ем у не­го на­шу до­лю».

Ска­зано ― сде­лано. Пош­ли бед­ня­ки тре­бовать свою до­лю.

Уви­дел их пас­тух, спро­сил:

— Ку­да путь дер­жи­те?

— Идем за сво­ей до­лей, ― от­ве­чали бед­ня­ки.

— Ей-бо­гу, и я пой­ду с ва­ми, ни­как мне не выб­рать­ся из бед­ности, ― об­ра­довал­ся пас­тух.

Ос­та­вил он ста­до, и дви­нулись они даль­ше вмес­те.

По до­роге один из бед­ня­ков ска­зал:

— Лад­но, дой­дем до все­выш­не­го, а что же мы бу­дем у не­го про­сить?

— Я поп­ро­шу, что­бы он сде­лал ме­ня бо­гатым, хо­чу иметь собс­твен­ное ста­до и ко­чевать с ним, ― отоз­вался его то­варищ.

— А я поп­ро­шу, что­бы он дал мне са­ды и ого­роды, и что­бы там ра­бота­ли мои слу­ги, ― раз­мечтал­ся вто­рой бед­няк.

Спро­сили друзья у пас­ту­ха:

— А что ты поп­ро­сишь?

— Ни­чего мне не нуж­но, ни­каких бо­гатств, поп­ро­сил бы лишь же­ну из бла­город­но­го ро­да.

Ус­лы­шал все­выш­ний их раз­го­вор и от­пра­вил им навс­тре­чу Ами­на Джеб­ра­ила в об­ра­ае ста­рика.

Поз­до­рова­лись пут­ни­ки со ста­риком. Он их и спра­шива­ет:

— Сын­ки, ку­да путь дер­жи­те?

— Идем ко все­выш­не­му за сво­ей до­лей, отец.

— Что ты бу­дешь про­сить? ― об­ра­тил­ся он к од­но­му из них.

— По­боль­ше бо­гатс­тва и ско­та. Тог­да я в свое удо­воль­ствие про­водил бы вре­мя.

— Что ж, ― ска­зал ста­рик, ― ставь свою но­гу на мою.

Толь­ко бед­няк пос­та­вил но­гу на но­гу ста­рика, как по божь­ей во­ле его что-то под­хва­тило и по­нес­ло. Он зак­рыл гла­за от стра­ха. А ког­да от­крыл, ви­дит ― по­пал в нез­на­комую де­рев­ню. У од­но­го до­ма соб­ра­лись лю­ди. По­дошел ои бли­же ― ть­фу, ть­фу, по­даль­ше от этих мест, ока­зыва­ет­ся, че­ловек умер, по­вез­ли его хо­ронить. По­хоро­нили, вер­ну­лись, по­были од­но­сель­ча­не со вдо­вой, пов­зды­хали с ней и ра­зош­лись. Вдо­вой ока­залась мо­лодая жен­щи­на. А она уже при­мети­ла нез­на­ком­ца, ви­дит, что он не со­бира­ет­ся ухо­дить, и спра­шива­ет:

— Доб­рый че­ловек, кто ты?

— Я чу­жес­тра­нец и не знаю те­перь, ку­да мне ид­ти.

— Ну, ес­ли так, ― го­ворит вдо­ва, ― на ули­це уже ве­чер, ос­та­вай­ся у ме­ня но­чевать.

При­нес­ла она во­ду, пос­та­вила еду на стол. Гость спро­сил:

— Ра­ба божья, ты те­перь од­на ос­та­лась?

— Да, ― от­ве­тила она.

— И нет у те­бя ни родс­твен­ни­ков му­жа, ни сво­их род­ных?

— На всем бе­лом све­те был у ме­ня один муж, и то­го я се­год­ня по­хоро­нила.

— Ты не про­тив, ес­ли я ос­та­нусь у те­бя?

Вдо­ва сог­ла­силась, и бед­няк ос­тался у нее.

Те­перь пос­мотрим, что ста­ло с дву­мя дру­гими пут­ни­ками. Амин Джеб­ра­ил спро­сил у вто­рого:

— Че­го бы ты по­желал?

— Я хо­тел бы иметь боль­шой сад и ого­род, чтоб там ра­бота­ли слу­ги, а я бы нас­лаждал­ся сво­им бо­гатс­твом.

Тог­да ста­рик ска­зал:

— Ставь свою но­гу на мою.

Толь­ко пос­та­вил бед­няк свою но­гу на его но­гу, как по божь­ей во­ле очу­тил­ся в нез­на­комом мес­те.

Ви­дит — вы­ходит из са­да ка­кой-то ста­рик с боль­ши­ми кор­зи­нами, пол­ны­ми фрук­тов.

— Са­лам-алей­кум, отец! — при­ветс­тво­вал его бед­няк.

— Алей­кум-са­лам, сы­нок! Кто ты? От­ку­да и ку­да путь дер­жишь?

— Отец, я и сам не знаю, где на­хожусь. От­крыл гла­за ― те­бя уви­дел.

— Сы­нок, оди­нок я на этом све­те, не хо­чешь ли стать мо­им сы­ном?

— По­чему бы и нет?

— Есть у ме­ня дочь, за те­бя ее и вы­дам, ― по­обе­щал ста­рик.

По­жени­лись мо­лодые. Пусть они ос­та­ют­ся вмес­те жить-по­живать, а мы вер­немся к ста­рику и пас­ту­ху.

— А ты че­го хо­чешь? ― спро­сил Амин Джеб­ра­ил.

— Хо­чу иметь же­ну из бла­город­ной семьи.

— Ну, ко­ли так, иди за мной, ― ска­зал ста­рик.

Прев­ра­тил­ся он в юно­шу, и пош­ли они вмес­те в де­рев­ню, где свадь­бу иг­ра­ли. Ос­та­нови­лись в од­ном до­ме. Ве­чером хо­зяй­ка до­ма на­ряди­ла сво­их де­тей и об­ра­тилась к гос­тям:

— В на­шей де­рев­не свадь­ба, и мы приг­ла­шены, ес­ли хо­тите, пош­ли с на­ми.

— Ко­неч­но, ― об­ра­дова­лись гос­ти, ― с удо­воль­стви­ем пой­дем.

Приш­ли они на пир­шес­тво. А там соб­ра­лись все жи­тели де­рев­ни.

Поп­ро­сил Амин Джеб­ра­ил во­ды, вы­пил ее. Прош­ло не­кото­рое вре­мя, смот­рят лю­ди, а в до­ме не ста­ло две­рей ― ни вой­ти, ни вый­ти.

Амин Джеб­ра­ил ска­зал:

— Слу­шай­те ме­ня, лю­ди, ес­ли вы не от­да­дите не­вес­ту мо­ему то­вари­щу, две­ри ни­ког­да не от­кро­ют­ся, от­да­дите ― две­ри сно­ва по­явят­ся.

— Как же так, до­рогой, ― го­ворят лю­ди, ― здесь пол­но де­вушек, ука­жите на лю­бую, и она ― ва­ша.

— Нет, ― го­ворит Амин Джеб­ра­ил, ― мы хо­тим толь­ко не­вес­ту.

— Тог­да пой­дем к то­му, кто хо­зя­ин на свадь­бе, спро­сим его.

Ус­лы­шал хо­зя­ин, че­го хо­тят чу­жие гос­ти, поз­вал к се­бе же­ниха и рас­ска­зал ему обо всем. От­ве­тил же­них:

— Отец, луч­ше нам по доб­рой во­ле от­дать не­вес­ту, чем всем гос­тям по­гиб­нуть в на­шем до­ме.

Толь­ко они сог­ла­сились, как по божь­ей во­ле две­ри рас­кры­лись, пут­ни­ки заб­ра­ли не­вес­ту и пус­ти­лись в путь.

При­вел пас­тух не­вес­ту в дом. Нас­ту­пил ве­чер, а в до­ме нет ни­какой еды.

Тем вре­менем и родс­твен­ни­ки не­вес­ты опом­ни­лись:

— Нас об­ма­нули, от­ня­ли не­вес­ту, увез­ли. На­до дог­нать их!

Родс­твен­ни­ки при­еха­ли к пас­ту­ху, отоб­ра­ли де­вуш­ку и вновь при­вез­ли в тот дом, но две­ри опять ис­чезли. Тог­да ста­рики ре­шили:

— Ни­чего не по­дела­ешь, от­дай­те им не­вес­ту, и пусть ухо­дят.

Вер­нулся пас­тух с не­вес­той до­мой. Она и спра­шива­ет его:

— Ты эту де­рев­ню зна­ешь?

— Да.

— Так схо­ди в ка­кой-ни­будь дом, поп­ро­си хле­ба. А ут­ром ты пой­дешь ста­до пас­ти, а я хле­ба дос­та­ну.

Пос­ту­чал­ся он в дом к оди­ому ста­рику. Ви­дит ста­рик ― пас­тух вер­нулся.

— А, пас­тух! Где это ты про­падал це­лых три дня? Бро­сил скот без прис­мотра, на­род на те­бя жа­лу­ет­ся.

— Я же­нил­ся, ― го­ворит пас­тух.

— Как же­нил­ся?

— Взял да и же­нил­ся.

— Так че­го ты хо­чешь?

— Мы го­лод­ны.

— Пос­мотри­те на не­го, же­нил­ся, да еще го­лод­ный, ― по­вер­нулся ста­рик к же­не и ска­зал ей:

— Дай-ка им хле­ба.

При­нес пас­тух хлеб до­мой, по­ели мо­лодые. За­думал­ся пас­тух, скрес­тил ру­ки на гру­ди. Же­на спро­сила:

— Те­перь что те­бя пе­чалит?

— Я зав­тра пой­ду пас­ти скот, но как же ты, по­доб­ная ро­зе, в сво­ем кра­сивом платье пой­дешь про­сить хле­ба?

— Иди вып­ро­си для ме­ня у ста­рика что-ни­будь по­хуже, я пе­ре­оде­нусь и пой­ду со­бирать хлеб, а ве­чером по­едим.

При­шел пас­тух к ста­рику:

— Ну а те­перь за­чем при­шел, с доб­ром ли?

— Да, отец, с доб­ром. Толь­ко вот нет у мо­ей же­ны одеж­ды, не най­дет­ся ли у вас ста­рого тряпья, чем бы ей хоть прик­рыть­ся?

— Э, па­рень, ты не­вес­ту при­вел в дом, но ведь не го­лую же? Же­на, ― ок­ликнул он ста­руху, ― при­неси-ка свои ста­рые платья, ка­кие есть, пусть от­не­сет сво­ей мо­лодой.

Ут­ром пас­тух пог­нал ста­до, а же­на ос­та­лась до­ма. К ве­черу соб­ра­ла она хлеб. Муж вер­нулся, ста­ли опи ужи­нать. Пус­кай они ос­та­ют­ся здесь, а мы пос­мотрим, как жи­вут те двое бед­ня­ков.

Тот, кто меч­тал иметь боль­шое ста­до, ос­тался жить в до­ме у бо­гатой вдо­вы. Вто­рой то­же при­об­рел все, о чем меч­тал.

И вот Амин Джеб­ра­ил ре­шил их ис­пы­тать, пос­мотреть, ка­кими их сде­лало бо­гатс­тво. При­кинул­ся он ни­щим, обор­ванцем, при­шел к од­но­му, ви­дит ― си­дит быв­ший бед­няк на ку­че до­шеков242, а слу­ги до­ят овец. По­дошел он поб­ли­же, слу­ги спро­сили его:

— Че­го те­бе?

— Ага, ― об­ра­тил­ся Джеб­ра­ил к хо­зя­ину, ― я бо­лен и ско­ро ум­ру.

— Ну и че­го ты от ме­ня хо­чешь?

— Ле­кари го­ворят ― на­до мне по­пить мо­лока от чер­ной ов­цы, тог­да выз­до­ровею, ина­че нет мне спа­сения.

— О-го-го, пос­мотри­те на не­го! Вмес­то то­го что­бы поп­ро­сить ку­сок хле­ба, он хо­чет мо­лока от мо­ей единс­твен­ной чер­ной ов­цы, ко­торую толь­ко что по­до­или. Ты что же, ду­ма­ешь, ра­ди те­бя ее сно­ва до­ить бу­дут?

Как ни умо­лял, ни про­сил ни­щий бо­гача, тот не дал ему мо­лока. Тог­да по божь­ей во­ле бо­гач вновь прев­ра­тил­ся в преж­не­го бед­ня­ка. Ог­ля­нул­ся ― а он на той же до­роге.

По­шел Амин Джеб­ра­ил ко вто­рому бед­ня­ку, ко­торый стал хо­зя­ином са­дов и ого­родов. Вновь он при­кинул­ся хро­мым и ни­щим. Во­шел в сад, смот­рит ― че­го ни по­жела­ет ду­ша, все есть в са­ду. Ра­бот­ни­ки тру­дят­ся, бо­гач от­ды­ха­ет. Уви­дел хо­зя­ин ни­щего, спро­сил:

— Че­го те­бе на­до?

— Ра­ди бо­га, дай мне гроздь ви­ног­ра­да, на ко­торую сол­нце не гля­нуло.

— Смот­ри­те-ка на это­го обор­ванца, ― рас­сердил­ся хо­зя­ин, ― что­бы те­бе отыс­кать та­кую гроздь, мне при­дет­ся че­лове­ка от­ры­вать от ра­боты. Ухо­ди, не ме­шай ра­ботать.

Выг­нал он стран­ни­ка из са­да и тут же по божь­ей во­ле из хо­зя­ина ви­ног­радни­ка прев­ра­тил­ся в бед­ня­ка в тех же лох­моть­ях и на той же до­роге.

Пусть они идут сво­ей до­рогой, а Амин Джеб­ра­ил по­шел на­вес­тить пас­ту­ха. Выш­ла же­на пас­ту­ха навс­тре­чу ста­рику, приг­ла­сила его в дом, угос­ти­ла чем бог пос­лал, но ста­рик ни к че­му не прит­ро­нул­ся.

Ве­чером вер­нулся муж до­мой, же­на го­ворит ему:

— Слу­шай, за­шел к нам ста­рик, обор­ванный, ни­щий. Как я его ни пот­че­вала, он к еде не прит­ро­нул­ся.

Во­шел пас­тух в дом, поз­до­ровал­ся с гос­тем, спро­сил:

— Отец, ска­жи, че­го твоя ду­ша же­ла­ет?

— Ни­чего, сы­нок, мне не на­до, я бо­лен и ско­ро ум­ру. Но ле­кари го­ворят ― на­до по­мазать­ся кровью шес­ти­месяч­но­го ре­бен­ка, тог­да выз­до­ровею.

А у пас­ту­ха был ре­бенок, и как раз шес­ти ме­сяцев. Муж и же­на пе­рег­ля­нулись. Пас­тух и го­ворит же­не:

— Же­нуш­ка, мы еще мо­лодые, у вас еще бу­дут де­ти. Да­вай, ра­ди бо­га, по­жер­тву­ем сво­им ди­тятей, спа­сем жизнь стар­ца.

Так и сде­лали. Кровью ре­бен­ка они об­ма­зали те­ло ста­рика и уло­жили его в пос­тель.

К рас­све­ту встал Амин Джеб­ра­ил, по­жалел о со­де­ян­ном, про­вел рай­ски­ми перь­ями по шее ре­бен­ка, тот ожил и зап­ла­кал. От его пла­ча прос­ну­лись ро­дите­ли.

Же­на го­ворит:

— Я слы­шу плач ре­бен­ка.

— Э, ― го­ворит пас­тух, ― это со­седи ут­ром идут на свои ого­роды, а те­бе слы­шит­ся дет­ский плач.

Но тут вновь пос­лы­шал­ся плач. По­дош­ли они к люль­ке — ре­бенок жи­вой, да еще зо­лотое коль­цо на шее.

Бро­сились они в но­ги к ста­рику.

— Ра­ди бо­га, ска­жи, кто ты?

Же­лание пас­ту­ха ис­полни­лось, сде­лал­ся он хо­зя­ином бо­гатых пас­тбищ.

С тех пор пас­ту­ха проз­ва­ли Мри­де Зо­зани. И до сих пор он жи­вет на ле­товье бо­гато и счас­тли­во.