Сын гавана

Жил один га­ван со сво­ей же­ной, но не бы­ло у них де­тей. Как-то шел га­ван, смот­рит ― пол­зет змея. И во рту де­тены­ша дер­жит.

— Ах, ― вздох­нул га­ван, ― да бу­ду я жер­твой все­выш­не­го, по­дарил бы он мне хоть зме­ино­го де­тены­ша, был бы я век бла­года­рен ему.

Да прос­тят ме­ня при­сутс­тву­ющие, вско­ре же­на его за­бере­мене­ла и ро­дила зме­ены­ша. Выб­ро­сили они его. Но зме­еныш ок­ликнул ро­дите­лей:

— Отец, ведь ты сам про­сил бо­га, что­бы он дал те­бе зме­ены­ша. Что же ты те­перь от­ка­зыва­ешь­ся от ме­ня?

Что ос­та­валось де­лать нес­час­тным? Уло­жили они зме­ены­ша в паль­тык и нак­ры­ли ва­той.

Че­рез не­кото­рое вре­мя зме­еныш об­ра­ща­ет­ся к ста­рику:

— Отец, по­чему ты ме­ня не же­нишь?

— Сы­нок, как же мне те­бя же­нить, ведь я бед­няк, да и кто пой­дет за те­бя за­муж?

— Сту­пай, ― го­ворит зме­еныш, ― и сос­ва­тай за ме­ня дочь па­диша­ха.

При­шел ста­рик во дво­рец па­диша­ха, сел, по­ложил но­гу на но­гу, ру­ку на ру­ку. Па­дишах спра­шива­ет его:

— Ну, га­ван, что ты хо­чешь?

— Я при­шел сва­тать твою дочь мо­ему сы­ну.

Тут ве­зир и ве­киль под­ня­ли его на смех. А за­тем по­сове­това­ли па­диша­ху:

— Ты пот­ре­буй от не­го та­кой ка­лым, что­бы он знал, к ко­му при­шел. Тог­да он и уй­дет сво­ей до­рогой.

— Га­ван, ― ска­зал па­дишах, ― ка­лым за мою дочь ― трис­та овец с чер­ны­ми мор­да­ми, чер­ны­ми гла­зами и бе­лой шерстью.

По­чесал ста­рик в за­тыл­ке и вер­нулся до­мой. Зме­еныш спра­шива­ет:

— Отец, ну как на­ши де­ла?

— Сы­нок, ― от­ве­ча­ет отец, ― трис­та чер­но­мор­дых, чер­ногла­зых и бе­лошерс­тных овец пот­ре­бовал па­дишах.

— Отец, ― ни­чуть не сму­тив­шись, го­ворит сын, ― зав­тра пой­ди на бе­рег мо­ря. По­дой­дет к те­бе ста­рец. Ты ска­жи ему, что­бы зав­тра к это­му вре­мени он при­вел к тво­ему до­му трис­та овец с чер­ны­ми мор­да­ми, чер­ны­ми гла­зами и бе­лой шерстью.

Вы­пол­нил ста­рик все, что ве­лел зме­еныш, и вер­нулся об­ратно. Ве­чером, га­ван и его же­на лег­ли спать, горь­ко се­туя на свою судь­бу:

— Не дал нам бог де­тей, а ка­кое нес­частье об­ру­шил на на­ши се­дые го­ловы.

Прос­ну­лись они ут­ром, глядь ― трис­та овец та­ких, ка­ких тре­бовал па­дишах, тол­пятся пе­ред до­мом. Об­ра­довал­ся га­ван, приг­нал их пря­мо ко двор­цу па­диша­ха. А ве­чером сно­ва при­шел к па­диша­ху и го­ворит ему:

— Па­дишах, от­дай свою дочь в же­ны мо­ему сы­ну.

Ве­зир и ве­киль под­го­вари­ва­ют па­диша­ха:

— Он при­вел трис­та овец, те­перь ве­ли ему рас­сте­лить ков­ры и на­садить цве­ты от тво­его по­рога до его до­ма.

Вер­нулся до­мой бед­ный га­ван, а сын спра­шива­ет:

— Ну, отец, как на­ши де­ла?

Рас­ска­зал га­ван все, как бы­ло.

— Иди на ба­зар, ― ве­лит ему сын, ― ку­пи раз­ных се­мян и рас­сыпь их по до­роге от на­шего до­ма до двор­ца па­диша­ха. А ве­чером воз­вра­щай­ся и ло­жись спать.

Все сде­лал га­ван, как по­сове­товал ему сын, и лег спать. Ут­ром встал, глядь ― кру­гом цве­ты цве­тут и ко­вер от его две­рей до са­мого двор­ца рас­сте­лен, со­ловьи по­ют в са­дах. При­шел га­ван во дво­рец, го­ворит па­диша­ху:

— Где моя не­вес­тка?

Ве­зир и ве­киль уж и не зна­ют, что еще при­думать, и со­вету­ют па­диша­ху:

— До­рогой, до сих пор ты ис­кал по­вода от­ка­зать ему, но он при­вел овец, рас­сте­лил ко­вер, по­садил цвет­ник. Те­перь от­дай ему свою дочь, пусть ухо­дит.

По­сади­ли дочь па­диша­ха на ко­ня и от­пра­вили в дом га­вана. Ве­чером де­вуш­ку при­вели в ком­на­ту, смот­рит она ― ни­кого нет, лишь зме­ёныш один в уг­лу. Ночью он сбро­сил с се­бя зме­иную шку­ру и прев­ра­тил­ся в кра­сиво­го юно­шу. А ут­ром сно­ва в зме­иной шку­ре под­нялся на паль­тык.

Вско­ре же­на па­диша­ха го­ворит му­жу:

— Пой­дем к это­му нес­час­тно­му га­сану, пос­мотрим, что его сын сде­лал с на­шей до­черью, мо­жет, ее в жи­вых уже нет?

При­ходят па­дишах с же­ною в дом га­вана, ви­дят ― дочь их жи­ва-нев­ре­дима. Спра­шива­ют ее:

— Доч­ка, где твой муж?

А юно­ша пре­дуп­ре­дил ее, что­бы она не вы­дава­ла его тай­ну, ина­че не быть им вмес­те.

— Он ушел на охо­ту, ― от­ве­тила не­вес­тка га­вана.

Че­рез не­кото­рое вре­мя па­дишах с же­ной вновь на­вес­ти­ла свою дочь, что­бы поз­на­комить­ся с за­тем: И сно­ва она от­ве­тила:

— Мой муж на охо­те.

В тре­тий раз, ког­да ро­дите­ли сно­ва приш­ли к до­чери, она не вы­дер­жа­ла:

— Отец, мать, что вам нуж­но от ме­ия? Вон мой муж в паль­ты­ке.

Толь­ко она про­из­несла это, раз­дался шум крыль­ев, и змей вы­летел в ок­но, крик­нув на про­щание:

— Ты уви­дишь ме­ия, ког­да най­дешь па­диша­ха со­рока па­диша­хов.

Зап­ла­кала дочь па­диша­ха. По­том она обу­лась в же­лез­ные баш­ма­ки, взя­ла в ру­ки же­лез­ный по­сох и от­пра­вилась в путь. Од­но­му бо­гу из­вес­тно, сколь­ко она шла, же­лез­ная обувь на но­гах ее сно­силась, же­лез­ный по­сох стал ту­пым. На­конец выш­ла она к ро­дин­ку. Ви­дит ― си­дит на бе­реж­ку ка­кой-то муж­чи­на. А тут и де­вуш­ка приш­ла за во­дой. На­пол­ни­ла она кув­шин во­дой и соб­ра­лась ухо­дить, муж­чи­на и об­ра­тил­ся к ней:

— Де­вуш­ка, пос­той, дай и мне по­пить.

— Э, ― от­ве­ча­ет она, ― не­ког­да, мой брат, па­дишах со­рока па­диша­хов, ждет ме­ня.

Об­ра­дова­лась дочь па­диша­ха, что на­конец отыс­ка­ла сво­его му­жа. Под­бе­жала, бро­силась в но­ги де­вуш­ке, про­сит от­вести ее к бра­ту, а та го­ворит:

— Нет, нет, сей­час я то­роп­люсь, брат ме­ня ждет.

Тог­да дочь па­диша­ха бро­силась в но­ги нез­на­ком­цу:

— Как же мне быть, как мне уви­деть па­диша­ха со­рока па­диша­хов?

— Эта де­вуш­ки при­ходит за во­дой каж­дую пят­ни­цу. В сле­ду­ющий раз сту­пай за ней и уви­дишь его, ― по­сове­товал нез­на­комец.

Нас­ту­пила пят­ни­ца, сес­тра па­диша­ха со­рока па­диша­хов приш­ла за во­дой. И дочь па­диша­ха бро­силась ей в но­ги, взмо­лилась:

— Толь­ко от­ве­ди ме­ня к не­му, пусть он пос­мотрит на ме­ня из­да­лека.

Уви­дел ее па­дишах со­рока па­диша­хов, уз­нял в ней свою же­ну, и вер­ну­лись они в стра­ну до­чери па­диша­ха. Там они вновь об­ру­чились и сыг­ра­ли свадь­бу.

Их же­лания ис­полни­лись, пусть же ис­полнят­ся и ва­ши.