Как Кутуфеци и Махака заставили старика убить для них быка

Как-то раз Ку­туфе­ци и Ма­хака шли вмес­те и уви­дели ста­рика, ко­торый сте­рег бы­ков. «Ка­кую бы нам сыг­рать шут­ку, что­бы зас­та­вить его убить бы­ка?» — за­дума­лись они.

И Ку­туфе­ци при­думал:

— Од­но­му из нас на­до спря­тать­ся вон под той ска­лой, толь­ко и все­го.

— Лад­но, — ска­зал Ма­хака.

Ку­туфе­ци спря­тал­ся под ска­лой, а Ма­хака по­шел к ста­рику.

— Пи­пили­ки… пи­пили­ки… — про­пищал Ку­туфе­ци. — Ес­ли не при­несут в жер­тву бы­ка, ста­рик ум­рет.

Он ста­рал­ся го­ворить так, что­бы ка­залось, буд­то это го­ворят кам­ни. Ста­рик за­мер от изум­ле­ния.

— Пусть стих­нет го­лос, ко­торый до­шел до нас, — про­гово­рил он.

Но го­лос заз­ву­чал сно­ва:

— Пи­пили­ки… пи­пили­ки… Ес­ли не при­несут в жер­тву бы­ка, ста­рик ум­рет.

Ма­хака по­дошел к ста­рику:

— Отец, этот го­лос раз­ры­ва­ет мне сер­дце.

— Вдруг это прав­да? Я дол­жен пой­ти рас­ска­зать же­не де­тям, — ска­зал ста­рик и по­шел к се­бе в хи­жину.

— Мо­жет луч­ше убить од­но­го бы­ка, — ска­зала же­на толь­ко ко­му при­нес­ти эту жер­тву?

Ста­рик ушел, зах­ва­тив то­пор, ве­рев­ку и нож; он вер­нулся к Ма­хаке и, со­вер­шив жер­твоп­ри­ноше­ние, поп­ро­сил его раз­де­лать бы­ка. Ма­хака от­ру­бил го­лову, бла­гос­ло­вил ее и ска­зал:

— Прек­расная го­лова, бла­годат­ная го­лова, ты для ме­ня или для это­го ста­рика?

— Для ме­ня, — от­ве­тил ста­рик. По­том Ма­хака от­ру­бил пле­чо и стал его ху­лить:

— Дур­ное пле­чо, злос­час­тное пле­чо, ты для ме­ня или для это­го ста­рика?

Ста­рик не за­хотел взять пле­чо и ска­зал:

— Бе­ри его се­бе, ди­тя мое.

Ма­хака от­ру­бил но­ги и стал их рас­хва­ливать:

— Се­реб­ря­ные но­ги, не­видан­ные но­ги, вы для ме­ня или для это­го ста­рика?

— Для ме­ня, — ска­зал ста­рик.

Ма­хака раз­ру­бил грудь и стал ее ху­лить:

— Дур­ная грудь, злос­час­тная грудь, ты для ме­ня или для это­го ста­рика?

Ста­рику не пон­ра­вилась грудь, и он ска­зал:

— На что она мне? Возь­ми ее се­бе, ди­тя мое.

То же са­мое Ма­хака сде­лал со все­ми ос­таль­ны­ми кус­ка­ми. Пло­хое мя­со пош­ло ста­рику, а хо­рошее дос­та­лось ему. Под ко­нец, что­бы ста­рик че­го-ни­будь не за­подоз­рил, он ска­зал:

— Те­перь те­бе не страш­на злая судь­ба. Жи­ви сто лет.

Ма­хака ра­зыс­кал под ска­лой Ку­туфе­ци и рас­ска­зал ему:

— Зна­ешь, как я де­лил мя­со? Хо­рошее ру­гал, а пло­хое хва­лил. Ста­рик ме­ня бла­гос­ло­вил, и у ме­ня в меш­ке все са­мые луч­шие кус­ки.

— Слав­ное де­ло! — ска­зал Ку­туфе­ци. — Те­перь у каж­до­го из нас вдос­таль еды. А у дос­то­поч­тенно­го рей­нга­хи ско­ро не ос­та­нет­ся ни­чего, кро­ме прок­ля­тий.

— Эд­рей! За­то у нас есть мя­со. Бы­ки, уби­тые ра­ди мер­твых, — дур­ное мя­со. Бы­ки, уби­тые для жи­вых, — хо­рошее. У нас с то­бой, друг, как раз хо­рошее, так что бо­ять­ся не­чего…

Что ска­жете об этом, вы, муж­чи­ны?

Что ду­ма­ете про это, вы, жен­щи­ны?

Ког­да нас­ту­па­ет день, вос­хо­дит сол­нце.

Ког­да нас­ту­па­ет ночь, по­яв­ля­ет­ся лу­на.

Мо­жет, кто-ни­будь и сол­гал, но толь­ко не я.

Эту ис­то­рию рас­ска­зал мой прап­ра­дедуш­ка.