Не доверяйся бабе

Шли два му­жика от ис­по­веди и за­гово­рили о сво­их ба­бах. Один и го­ворит:
— У ме­ня та­кая ба­ба — ес­ли ей что по сек­ре­ту ска­жу, ни­почем не про­гово­рит­ся.
Дру­гой толь­ко го­ловой по­качал.
— На что хо­чешь спо­рю.
— Лад­но. На вед­ро вод­ки.
— Так и быть. С ме­ня вед­ро вод­ки, ес­ли доз­на­юсь, что она про ме­ня лю­дям про­гово­рилась.
— Толь­ко вы­думай се­бе сек­рет по­быс­трее, чтоб нам год не ждать, по­ка про­веришь. И де­неж­ки на вод­ку го­товь, пос­коль­ку моя прав­да.
— Ну, ну, пос­мотрим. И ра­зош­лись.
Тот, ко­торый спо­рил, что его же­на ни­кому не про­гово­рит­ся, как при­шел до­мой, так, же­не ни сло­ва не го­воря, взял в кро­вать я­ич­ко. Ут­ром и мол­вит ба­бе:
— Эй, зна­ешь что? Я я­ич­ко снес. Ты не вы­дай ме­ня, а то сра­му не обе­русь. Я ж все­му се­лу сва­деб­ный друж­ка.
Пок­ля­лась ба­ба по со­вес­ти, что ни­кому ни­чего не ска­жет, и, до­воль­ная, я­ич­ко прип­ря­тала.
На дру­гую ночь взял он с со­бой два я­ич­ка, на третью — три. И так, что ни ночь, все на я­ич­ко боль­ше сно­сил. Же­на ра­ду­ет­ся, го­ворит ему:
— И ку­ры не­сут­ся, и ты не­сешь­ся. Те­перь я те­бе я­ич­ни­цы жа­леть не бу­ду, мы раз­бо­гате­ем, яй­ца-то нын­че в це­не!
Да на ра­дос­тях-то не вы­дер­жа­ла, пош­ла к ку­муш­ке и го­ворит ей:
— Ой, ку­ма, я бы вам кой-че­го ска­зала, толь­ко чур! — ни­кому не про­бол­тай­тесь, по­тому что это боль­шой сек­рет.
— Я ни­кому ни-ни, кля­нусь по прав­де, по со­вес­ти! Вы ж моя ку­ма, го­вори­те, не бой­тесь.
— Мой-то яй­ца не­сет. Что ни ночь, все боль­ше. По­ди, уж снес дю­жин де­сять с га­ком.
— Ох, и счастье вам! Но­вую юб­ку ку­пите!
Пош­ла ку­ма к со­сед­ке и ска­зала ей, что кум-то двад­цать дю­жин я­иц снес. А та сво­ей ку­ме ска­зала да при­бави­ла. И так ми­гом ра­зош­лось по все­му се­лу, что тот му­жик снес я­иц уж бог весть сколь­ко дю­жин!
Му­жик, ко­торый с ним дер­жал зак­лад, о том уз­нал и ждал толь­ко слу­чая, что­бы ему до­казать, ка­ково ба­бам до­верять. Тот, что вро­де яй­ца нес, был друж­кой, и вот на од­ной свадь­бе они и встре­тились. Друж­ка ни­чего не знал, что же­на о нем про­бол­та­лась. Лю­ди-то по­ба­ива­лись ему в гла­за ска­зать. Ве­лел тот, что с ним спо­рил, пос­та­вить чет­верть вод­ки на стол, поз­вал друж­ку и го­ворит ему:
— Пей­те, пей­те, друж­ка! Пей­те, не жа­лей­те! Пь­ем за ва­ши де­неж­ки.
— Это с че­го же?
— Ас про­иг­ры­ша.
И шеп­нул ему на ухо:
— Же­на ва­ша го­ворит, что не­сете вы яй­ца сот­ня­ми.
— Как? От­ку­да вы зна­ете?
— Так по все­му же се­лу что твой ко­локол зво­нит.
— Ну, что за свинс­тво! Ста­ло быть, прос­по­рил. Но вы-то по­нима­ете, как с эти­ми я­ич­ка­ми?
— Так не взап­равду ж вы не­сетесь!
— Я это для про­вер­ки де­лал. Ду­мал, чес­тная ба­ба, а тут! Вот жи­воти­на без­ро­гая! Я ж эти яй­ца у нее с чер­да­ка брал, а она да­же и не за­мети­ла, чтоб ей так и эдак!
И да­вай свою ба­бу крыть да об­кла­дывать! А тот, дру­гой, ему и го­ворит:
— Э-э, друж­ка, брось­те, не шу­мите зря, а ставь­те-ка вод­ку. Мы ж все­го толь­ко чет­верть кон­ча­ем, до вед­ра да­леко. А ба­бе вдру­горядь не верь­те. Это не толь­ко ва­ша та­кая, а все. И вот то­му на­илуч­ший при­мер: ведь каж­дая го­вори­ла, что ни­кому не ска­жет, что вы яй­ца не­сете, а зна­ет-то вся де­рев­ня!
— Вдру­горядь ум­ней бу­ду, а вам, гос­ти сва­деб­ные, то­же пусть моя бе­да уро­ком бу­дет. Ба­бам сво­им ни на грош не до­веряй­те. Уж вам-то ве­домо, не­сут ли му­жики яй­ца,
Все, кто тут был, приз­на­ли, что это прав­да. Пос­та­вили все по чет­верти вод­ки и при­нялись уго­щать то­го, кто с са­мого на­чала го­ворил, что нель­зя ба­бам до­верять. Ба­бы обоз­ли­лись страш­но! Да что там. Все нап­расно. Де­ло-то на явь выш­ло.