О матерых зайцах

В со­каль­ских ле­сах в бы­лые вре­мена ве­ковые де­ревья рос­ли и вся­кого зве­ря хва­тало. И жи­ла там па­ра зай­цев, лет им по двес­ти, шку­ры се­дые, а са­ми — ве­личи­ной с те­лен­ка.
Дол­го об­хо­дили лю­ди те мес­та сто­роной, но нас­та­ло вре­мя, па­ли де­дов­ские ду­бы под пи­лой да то­пором, за­час­ти­ли лю­ди в лес, и у каж­до­го — ружье на пле­че. По­малень­ку вся­кий зверь пе­ревел­ся, толь­ко те два ста­родав­них зай­ца в сво­их глу­бочен­ных но­рах за­та­ились. Дол­го ник­то ни­чего не знал, но про­ведал об этом граф­ский лес­ни­чий.
Раз при­ехал вам граф из чу­жих кра­ев, за­баву за­те­ял, и со всей ок­ру­ги поз­ва­ли всех гра­фов, бо­гатых гос­под, по­мещи­ков, стрел­ков, лес­ни­чих, — весь на­род соб­ра­ли на охо­ту. Пе­ред са­мой охо­той за­гово­рили гос­по­да о раз­ных зве­рях, как они их стре­ляли и стре­лять бу­дут — тут-то лес­ни­чий и ска­жи са­мому гра­фу о тех зай­цах.
Кто-то сер­ну подс­тре­лил, кто-то ка­бана, кто-то зай­чиш­ку, а на са­мого гра­фа го­нит лес­ни­чий то­го ста­рого ма­теро­го зай­ца. Вот уже граф из­го­товил­ся к стрель­бе, взя­ли гос­по­да зай­ца в коль­цо, все ружья под­ня­ли, ду­ма­ют — сей­час он за­ляжет. А тот вдруг прыг на ел­ку, с ел­ки на сос­ну, с сос­ны на дуб и был та­ков! Граф ра­зоз­лился, лес­ни­чий из бо­роды се­дой во­лос рвет, стрел­ки плю­ют­ся, ру­га­ют­ся, гос­по­да о не­видан­ном ди­ве тол­ку­ют — как этот за­яц по де­ревь­ям пры­гал!
Ве­лел граф, что­бы лес­ни­чему во­доч­ки под­несли, тот вы­пил, стал вся­кие бай­ки рас­ска­зывать, а гос­по­да слу­ша­ют да го­лова­ми ка­ча­ют. Та­кого зай­ца подс­тре­лить лю­бой бы рад. Да не то что подс­тре­лить — хоть пог­ля­деть, на не­го еще ра­зочек!
— Это­го уже не уви­дите, — тол­ку­ет лес­ни­чий. — Спуг­ну­ли мы его, он спря­тал­ся и не вый­дет. Толь­ко бы не ус­пел он дру­гому-то обо всем рас­ска­зать!
На дру­гой день наз­на­чили охо­ту пу­ще преж­ней. Ед­ва рас­све­ло, как под­ня­лась отов­сю­ду паль­ба. Мно­го по­лег­ло вся­кого зве­ря. А лес­ни­чий с дву­мя сот­ня­ми му­жиков всю ночь нап­ро­лет по ле­су рыс­ка­ли, тех зай­цев выс­ле­жива­ли. К ут­ру выс­ле­дили од­но­го и да­вай гнать всей гурь­бой на гра­фа. Граф уж и при­целил­ся, а тут за­яц при всем чес­тном на­роде обер­нулся яс­тре­бом, порх в не­бо! И на­вел на всех сле­поту — це­лый час ник­то ни­чего не ви­дел.
Пош­ли опять раз­го­воры, и все об этих зай­цах. Кто го­ворит, что это не зай­цы, а чер­ти ис­ку­ша­ют лю­дей на по­гибель бес­смертной ду­ши, кто тол­ку­ет, что не сто­ит-де боль­ше охо­тить­ся: ма­ло ли ка­кая бе­да прик­лю­чить­ся мо­жет. Но ста­рик лес­ни­чий нас­то­ял на сво­ем — прод­ли­ли охо­ту на тре­тий день. А граф ве­лел объ­явить, что то­му, кто зай­ца убь­ет, от­даст он по­лови­ну сво­его бо­гатс­тва. А то­му, кто обо­их убь­ет, все пе­рей­дет!
Сла­вил­ся граф тем, что ни ра­зу в жиз­ни ду­шой не пок­ри­вил. По­это­му каж­до­му хо­телось от­ли­чить­ся на треть­ей охо­те. Все по ле­су шас­та­ют, не спят, ста­риков расс­пра­шива­ют: мо­жет, кто-ни­будь про этих зай­цев да их по­вад­ки зна­ет что-то пут­ное.
Дол­го их выс­ле­жива­ли, толь­ко к по­луд­ню ра­зыс­кал-та­ки лес­ни­чий од­но­го — он во мху за­копал­ся. Сбе­жались все, в два ря­да выс­тро­ились, граф сто­ит пер­вым в пра­вом ря­ду, лес­ни­чий — в ле­вом. А за­яц прыг, хвать у гра­фа ружье да ша­рах! — по лес­ни­чему. Тот ах­нул и упал мер­твый. И та­кой страх вдруг на всех на­шел — и сам граф, и все, кто там был, со всех ног бе­гом из ле­су бро­сились.
С той по­ры ни один стре­лок, ни один охот­ник, ни один сме­лый че­ловек на тех зай­цев охо­тить­ся не по­куша­лись. А они до се­го дня вся­ких ду­раков в ле­су до по­лус­мерти пу­га­ют.

Оставить комментарий