Про цыгана

Цы­гана к смер­ти при­гово­рили, по­вели к ви­сели­це. Па­лач уж и пет­лю при­гото­вил, а цы­ган про­сит судью: дай­те, мол, пе­ред смертью спля­сать. Судья сог­ла­сил­ся, раз­вя­зали цы­гану ру­ки. Пля­шет цы­ган, ко­ломий­ки да кра­ковя­ки вы­каб­лу­чива­ет, сам се­бе под­пе­ва­ет. Все смот­рят, сме­ют­ся, все ши­ре и ши­ре круг рас­сту­па­ет­ся. Пля­сал цы­ган, пля­сал, а по­том как прыг­нет! — и на­утек. Бро­сились его до­гонять, да где там! Уд­рал.

К но­чи доб­рался он до ха­ты од­но­го му­жика, пе­рено­чевать поп­ро­сил­ся. Дал ему му­жик по­душ­ку, смот­рит — вмес­то то­го, что­бы по­ложить ее под го­лову, цы­ган но­ги на нее кла­дет.

Спро­сил му­жик: по­чему, мол, ты так де­ла­ешь? А цы­ган объ­яс­ня­ет:

— Ес­ли бы не но­ги, не сно­сить бы мне го­ловы. Но­ги мне го­лову спас­ли — ста­ло быть, им дол­жно быть боль­ше по­чету, чем го­лове.